Книга Последний выживший самурай. Том 2, страница 58 – Сёго Имамура

К слову, именно Маэдзима предложил Окубе перенести столицу из Киото в Эдо. Из этого должно быть ясно, насколько он был дальновидным и насколько высоким доверием пользовался у клана Сацума.

— Так вот как вы познакомились.

— Мне даже пришлось его защищать.

Он подбирал сдержанные слова, которые не передавали буйного и независимого нрава Маэдзимы. Несмотря на запреты, он часто выходил из дома: на него было совершено три покушения. Во всех них Сюдзиро пускал в ход меч и зарубил в общей сложности одиннадцать человек.

— А после Реставрации Мэйдзи Маэдзима предложил мне поработать на почте.

— Теперь всё встало на свои места.

Среди самураев, участвовавших в свержении сёгуната, те, у кого не было образования, обычно становились военными или полицейскими. В почтовую службу шли единицы, поэтому Кёдзин и удивился.

На самом деле, Сюдзиро тоже приглашали в полицию. Но он отказался, сказав, что больше не хочет брать в руки меч. Тогда Маэдзима Хисока и предложил ему работу в почтовой службе.

«Работа простая, будто гонцом быть», – сказал тогда он.

— И тогда ты стал почтальоном.

— Благодаря такому человеку, – прошептала Футаба, и Сюдзиро улыбнулся.

— Так, спешим в Хамамацу! Там нас будут ждать твои братишки и результаты расследования, – Кёдзин довольно хлопнул в ладоши.

— Хамамацу – третий пропускной пункт. На каждого нужно по десять очков.

— Синдзиро получил тринадцать очков, так что сорок очков на всех у нас есть. Вот только чёрный жетон не разменять. Нужно ещё девять очков.

Услышав, что Хамамацу они будут проходить вчетвером, Синдзиро поджал губы, а на его глазах выступили слёзы.

— Так или иначе мы их получим.

— Наверняка.

— Что ж, поспешим, – уверенно сказал Сюдзиро, окинув всех взглядом.

Положение становилось серьёзнее, но вместе с тем появлялся проблеск надежды.

— А что ты отправил в той телеграмме? – поинтересовалась Футаба через какое-то время. Судя по всему, вопрос мучил её с самой Окадзаки.

— Вот, – Сюдзиро протянул ей бланк, полученный на почте.

Футаба расплылась в радостной улыбке.

Хранить бумагу больше не было нужды. Сюдзиро взял её, подбросил, и ветер, словно дождавшись этого момента, подхватил листок и понёс в ясное небо.

В Футю улетело краткое послание:

«БЕРЕГИ СЕБЯ. СКОРО БУДУ».

Осталось пятьдесят четыре человека.

Среди соблазнительных звуков музыки Буссёдзи Ясукэ одним глотком осушил чашку саке. Гейша сразу же подлила ещё. Он распорядился, чтобы на сегодняшнем приёме только наливали. Развлечения были не нужны.

Рука девушки дрожала – видимо, лицо напротив было уж слишком суровым.

Здесь, в дорогом чайном доме «Ямано-о», что находился в квартале Гион Синти, должна состояться важная встреча. Ясукэ не мог дождаться: его скрещённые ноги дрожали от нетерпения.

— Ещё! – воскликнул он, и ему послушно подлили.

Впрочем, чашка недолго оставалась полной. Ясукэ опустошил её в мгновение ока. Казалось, саке только принесли, но оно уже закончилось, и гейша распорядилась принести ещё, обращаясь к служанке за дверью.

Ясукэ прибыл в Киото в феврале. Теперь, почти полгода спустя, оглядываясь назад, он мог описать это время лишь одним словом – совершенство.

Во-первых, саке из Камигаты, о котором он так много наслышан, превзошло все ожидания. Во-вторых, еда была великолепной. А женщины… Нет, в Эдо тоже хватало красавиц, но киотские обладали неописуемой изящностью.