Книга Последний выживший самурай. Том 2, страница 59 – Сёго Имамура

Только вот всё это требовало денег. В Тёсю выделяли средства на содержание «Юси-гуми», однако этого не хватало на роскошную жизнь. К счастью, в Киото можно было легко заработать и самому.

Под лицемерными лозунгами «изгнания варваров» ронины без конца вымогали деньги у зажиточных торговцев. Хоть они и говорили о «займе», о возврате речи не шло. Купцы, опасаясь расправы, без возражений расставались с нажитым.

Занимались этим не только ронины, примкнувшие к «Сонно Дзёи», но и те, кто их подавлял. Так, под покровительством клана Айдзу недавно был создан отряд «Мибу Росигуми»^[59]. Эти парни промышляли тем же – вымогали деньги у торговцев. Что лишь доказывало: в Киото сила была вернейшим способом обогатиться.

Недавно и Ясукэ «занял» триста рё^[60] у одного богатого купца и, похлопав его по плечу, небрежно бросил:

«Ну, если что случится, я тебе помогу».

Он потратил почти больше половины, но это его не пугало. Если деньги закончатся – он «займёт» у другого богатея.

К тому же в Киото было то, чего так недоставало в Эдо: со всех уголков страны сюда стекались мастера боевых искусств. С ними можно было не только скрестить клинки – их можно было убивать.

Правительство Тёсю вырубало изменников, выступавших против «изгнания варваров». Но враги, наученные опытом, обзавелись умелыми бойцами. Потери клана росли, и в ответ был создан «Юси-гуми». Так Ясукэ стал живым клинком Тёсю, призванным устранять предателей, что неминуемо вело к стычкам с их охраной.

«Какой же мир большой», – раз за разом поражался Ясукэ.

Здесь встречались противники, с какими ему не доводилось сражаться в Эдо. С давних времён он видел, как у воинов, держащих в руках меч, из спины поднимается «нечто», напоминающее марево. Чем сильнее был человек, тем больше был жар, окружавший его.

Это звучало неправдоподобно, поэтому Ясукэ мало кому об этом рассказывал. Но его учитель, Сайто Якуро, однажды сказал, что это талант, дарованный небесами.

В Киото почти у каждого, с кем ему довелось скрестить мечи, над плечами клубилось марево такой мощи, какое в Эдо он видел только у учителя.

Часто их мастерство сильно уступало мастерству учителя. Тогда почему они были окутаны маревом, равным ему? Неужели из-за жажды крови? Вероятно, когда человек хочет убить своего противника, его истинная сила возрастает в несколько раз.

Все эти полгода Ясукэ сражался только с такими воинами, но ни разу не проиграл ни в скорости, ни в мастерстве. Если жажда крови делает человека сильнее, то с ним наверняка происходило то же самое. В конце этих приятных битв он зарубил многих. После десятого он перестал считать, но поверженных было не меньше тридцати. Это было действительно приятно – до одного дня.

А потом…

Саке стало на вкус как вода, еда – как песок, а женщины – как вата: Ясукэ больше не получал удовольствия.

— Припёрся наконец? – Ясукэ отхлебнул безвкусного саке и с силой треснул чашкой о стол.

— Заждался?

В раздвинутую дверь ввалился грузный мужчина. Лениво постукивая железным веером^[61] по ладони, он подошёл к столу и с размаху уселся перед расставленными перед ним яствами.

Его звали Сэридзава Камо, бывший самурай княжества Мито, состоявший в партии «Тэнгу», ярых сторонников «Сонно Дзёи». А сейчас он возглавлял отряд «Мибу Росигуми».