Онлайн книга «Агент: Ошибка 1999»
|
Шесть шагов. Чётное. Нормально. Числа сходились. Числа всегда сходились — это было единственное, на что можно было положиться. Сел за стол. Поставил пустую бутылку рядом с клавиатурой. Положил руки — пальцы на привычные бугорки, в стартовую позицию. Клавиши чуть тёплые от работающего корпуса, пластик гладкий, стёртый в центре каждой клавиши. За форточкой хлопнула дверь подъезда — кто-то вышел, шаги по асфальту, голос. Бабушкины часы на стене показывали десять сорок три. Секундная стрелка шла неровно — где-то с лета в механизме что-то клинило, а чинить не доходили руки. Тик. Тик-тик. Тик. Антон их слышал каждый день и не замечал. Посчитал секунды между неровными тиками. Раз — пауза — раз-раз — пауза длиннее — раз. Паттерн не повторялся. Случайный. Готовность. нейронная блокада инициируется. Длительность: расчётно 10-14 минут. носитель, закройте глаза. Два слова с маленькой буквы. Антон это отметил и всё равно закрыл глаза. Закрыл. Внутри век — оранжевый свет настольной лампы. Круглый, подрагивающий, живой. Потом оранжевый стал красным, как индикатор перегрева. Потом красный — серым. Серый выровнялся. Антон подумал — сколько секунд? — и не успел посчитать. Мысль оборвалась на половине, как обрывается связь, когда вытаскивают провод. Ничего. Пальцы двигались. Антон сидел за столом, глаза полуоткрыты, зрачки расфокусированы — как у лунатика, который видит стену, но не регистрирует её. Лицо расслаблено. Дыхание ровное, неглубокое. Тело в кресле неподвижно — всё, кроме рук. Руки жили отдельной жизнью. Клавиатура щёлкала быстро, ровно, с той нечеловеческой ровностью, которую живые руки долго не выдерживают, словно кто-то скачивал файл через последовательный порт: кабелем тут была нервная система, а файлом — приказ. Антон не слышал. Он не видел. Он был где-то, где нет ни клавиатуры, ни кухни, ни Чертанова, ни пятницы, ни ноября. Место без координат. Место без счёта. Место, где не нужно считать, потому что считать некому. В комнате ничего не изменилось. Свет настольной лампы. Жужжание вентилятора. Тикание часов за стеной — неровное, привычное. Человек за столом дышал медленно, лицо расслаблено, губы чуть приоткрыты. Глаза полуоткрыты, зрачки расфокусированы, как у лунатика. Антонов свитер, Антоновы джинсы, Антоново лицо. Но Антона не было. Были только руки. МАРШРУТ ПЕРЕПИСЫВАЕТСЯ Потом файловый экран сменился текстовым файлом. Маршрутные карточки, диспетчерские таблицы, временны́е слоты, грузовые коды. Пальцы правили строки — не подбирали ключ, не ломали защиту, а меняли уже открытое чужое хозяйство: вставляли новые координаты, удаляли старые записи, подтверждали изменения. Строка за строкой. Без пауз. КООРДИнАТЫ ПРИнЯТЫ Правая рука на цифровом блоке — быстрые серии: координаты, индекс зоны. Левая на служебных клавишах — переключение между файлами, окнами, командными строками. Команды шли без ошибок, без единого исправления, без единого промаха. Чужой почерк на его клавиатуре. Его пальцы, чужая грамматика. ИДЕнТИФИКАЦИЯ ЦЕЛЕВОГО УЗЛА: складская диспетчерская, юго-восточное направление СИнХРОнИЗАЦИЯ СО СЛУЖЕБнЫМ ВХОДОМ Модем включился. Индикаторы загорелись один за другим — зелёные точки в ряд. Набор номера: тональный писк, пауза, несущая. Не банк. Диспетчерский вход — один из тех, что вытянули тогда, в октябре, вместе с маршрутами и служебными номерами. Характерный визг — восходящий, потом нисходящий, потом ровный гул рукопожатия. Скорость 33600. Данные пошли. |