Книга Агент: Ошибка 1999, страница 96 – Денис Вафин

Без идентифицированного триггера. Калькулятор регистрировал тревогу, но не видел причины. Может, причина была в том, что пару часов назад Антоновы руки набрали что-то, чего он не помнил, и тело это знало раньше головы. Тело всегда знало первым. Голова потом придумывала объяснения.

С того момента прошло два с половиной часа. Антон помылся — водой, без мыла, стоя в ванне, потому что душевой шланг тёк. Переоделся — в тот же свитер, потому что чистых не было, Катя стирала по вторникам. Сделал кофе. Выпил. Не почувствовал кофеина. Может, растворимый не работал на тело, которое жило на адреналине Агента. Или тело устало настолько, что кофеин просто не проходил.

Антон молча смотрел на хлеб. Намазал ещё — толще, потому что кроме масла в этой кухне не было ничего сытного, и мозг хотел жить, даже если Антон не хотел есть. Ел медленно. Жевал, считал жевательные движения — четырнадцать, пятнадцать, шестнадцать. Глотал. Ещё кусок. Счёт работал. Счёт — единственное, что работало как всегда.

На столе рядом с тарелкой лежал пульт от телевизора — маленький, пластиковый, с полустёртыми кнопками. Антон взял его и включил маленький кухонный телевизор. Тридцать семь сантиметров по диагонали, экран выпуклый, звук немного хрипел — динамик расшатался, надо бы паять, но руки не доходили. Крутанул колёсико каналов. Диктор, знакомое лицо без имени.

«…Продолжает оставаться тяжёлой ситуация в зоне антитеррористической операции на Северном Кавказе. По данным пресс-службы…»

Антон не слушал. Кавказ шёл фоном уже второй месяц — слова как обои, которые перестаёшь замечать на третий день. Встал, прошёл к мойке, налил воды в стакан. Тот же стакан с трещиной. На этот раз стакан не стукнулся о зуб — руки держали ровнее. Или привыкли. Или трещина попала на другую сторону. Выпил. Сел обратно.

Взгляд на телевизор. Не фокусировался. Диктор продолжал, лицо серьёзное, в углу экрана — плашка «прямой эфир». За окном серо, часы показывают без двадцати два. Антон откусил ещё хлеба.

Картинка на экране сменилась.

Серое небо. Дым — чёрный, густой, поднимающийся вертикально, как столб, которому ветер не мешает. Пожарная машина красная, маленькая в кадре. Люди в оранжевых жилетах. Что-то горит — не дом, больше. Ангар или корпус.

«…В Ногинском районе Подмосковья произошёл крупный пожар на территории складского комплекса. По предварительным данным, загорелся грузовой автомобиль…»

Антон замер с куском хлеба у рта. Не положил. Не жуёт. Рука висит.

«…при манёвре на территории базы КамАЗ задел сложенные пропановые баллоны. Огонь перекинулся на соседние ангары. Сообщается как минимум о семи погибших…»

Рука опустила хлеб. Антон не помнил, положил ли его на стол, на тарелку или на колени. Потом посмотрел вниз — на столе. Масло впиталось в дерево. Крошки. Мелочь, которую видишь только тогда, когда не можешь смотреть на большое.

«…пожарные расчёты продолжают работу на месте пожара. Движение к складской базе перекрыто. Власти призывают жителей окрестных посёлков не приближаться к зоне…»

Антон смотрел на дым в телевизоре. Чёрный столб на сером небе. Маленькие фигурки в оранжевом. Что-то тёмное на земле, накрытое брезентом, — камера показала на секунду и отвела. Антон не понимал, почему у него холодеют пальцы. Руки лежали на столе — обе, ладонями вниз, на мокром дереве. Холод шёл не от стола. Изнутри — как ток, включённый не в ту розетку. Кровь начала остывать.