Книга Агент: Ошибка 1999, страница 92 – Денис Вафин

Горло сухое. Антон сглотнул — и не сглотнул, слюны не было. Как телефонная линия без несущей. Где-то под рёбрами тупо прижимало — не боль, а предчувствие боли, или память о боли, или то, что остаётся, когда боль закончилась, а привычка к ней — нет. Это сидело в нём с октября. Назвать он это не мог. Проверял — не грусть, не стыд, не страх. Что-то без имени, что занимает место.

Запрос: география Подмосковья, юго-восточное направление. Характеристика складских узлов. Подавать данные.

В голове кто-то перелистнул страницу. Знакомое ощущение, когда Агент роется в памяти, дёргает нити, и какая-нибудь не та всплывает. Электричка, младшие классы, класс везли куда-то на экскурсию. Серые корпуса за бетонным забором с колючкой наверху, запасные пути рядом со станцией. Учительница сказала: «Это склады, детям туда нельзя». Мишка Лаврентьев сбил коленку на рельсе и ревел, кровь текла по голени на белый носок, и кровь была яркая, как кнопка сброса. Пахло шпалами — дёготь, горячее дерево, тёплый май. Антон стоял в стороне и считал вагоны на запасном пути — одиннадцать. Бурых, ржавых, с надписями мелом на бортах. Одиннадцать.

Деталь бесполезная. Агент получил что-то из неё — координаты, ориентиры, структуру путей — и отбросил остальное. Электричка уехала обратно в детство. Мишкина коленка зажила. Мишка вырос. Про Мишку больше ничего не известно.

Данные получены с шумом. Требуется уточнение. Карта подъездных путей к складским базам в радиусе 80 км от МКАД, южное и восточное направления.

— У меня нет такой карты в голове, калькулятор, — сказал Антон тихо, без злости. Прозвище сорвалось легко. Месяц назад оно звучало как кличка. Сейчас — как рабочее имя.

УТОЧнЕнИЕ: требуется ЛОКАЛЬнАЯ привязка через память субъекта.

Антон прочитал строку. Перечитал. Слово «ЛОКАЛЬнАЯ» торчало посреди строки, как кусок заголовка, случайно попавший не туда. Раньше такого не было. В заголовках — да, там заглавные и пропущенные буквы, привычно, так устроен баг. Но тело сообщений больше месяца оставалось чистым. Словно что-то внутри на секунду сбилось и тут же вернулось на место. Первый раз за всё это время. Каждый прежний сбой хотя бы притворялся объяснимым.

— Ты чего, — сказал он почти шёпотом. — Ты в порядке?

Функциональное состояние: в пределах допустимого. Указание: перейти к режиму локального доступа.

Ответ стандартный. Формулировка стандартная. Строка со сбоившими заглавными уже ушла за верхний край прямоугольника, и перечитать её было нельзя. Осталось ощущение. Что-то маленькое сдвинулось. Камешек. Или трещина. Или ничего — может, показалось. Антон тряхнул головой и тут же пожалел: в затылке качнулось тяжёлое, давнее.

Локальный доступ. Транс. Ещё в октябре это слово пугало; теперь тело знало процедуру. Пугал уже не вход, а то, что останется после: боль в затылке, дыра в памяти, запах на пальцах, кровь из носа. Тело привыкло. Или просто перестало спорить.

В морозилке стояла наполовину пустая бутылка водки. Антон знал, что пятьдесят граммов облегчают вход. И знал, что потом будет хуже. Воду взял, водку — нет.

Встал. Посчитал шаги до маленького холодильника — один, два, три, четыре. Открыл дверцу. Свет внутри не горел — лампочка перегорела неделю назад. Бутылка воды, пластиковая, «Святой источник», 0.33, почти пустая, оставил вчера. Допил — два глотка, тёплая, безвкусная, пластик. Водку не взял. Пять, шесть — обратно.