Книга Агент: Ошибка 1999, страница 114 – Денис Вафин

— Через тебя, — повторил. Тишина. Радио всё ещё играло. — Уже ближе к правде. Говори.

Антон рассказал. Не всю правду. Часть. Катя. Шестнадцать лет. Есть Лёша. Общага на юге. Ларьки рядом. У него люди. Маринка сказала ему, что Катя хочет уйти. После этого к ней начали ходить.

Михалыч молчал. Смотрел на Антона. Сигарета горела в руке, пепел нарастал.

— Что хотят?

— Говорят: долг не её. Его. Но её тоже туда тянут.

— Деньги?

— Не только.

— А я тут при чём?

— Район твой.

Михалыч стряхнул пепел.

— Район большой.

— Юг. Общага. Ларьки. Мне не надо много. Только чтобы до поезда её не трогали.

— После ухода зашевелились подружка, общага и его ходоки?

— Да.

— Либо в услугу тащат, либо к его хвосту уже подвязали. Тебе разницы нет.

Антон не уточнил. И так хватало.

— Когда поезд?

— Послезавтра вечером. Билет завтра.

Михалыч кивнул. Один раз. Два дня. Не срок.

Михалыч больше не кивнул. Не отказал. Молчал. Долго, десять секунд, может пятнадцать. Антон ждал. Не торопил. В переговорах тот, кто говорит первым после паузы, проигрывает. Это Антон знал не из книг. Из разговоров, после которых у одних оставалась работа, а у других — нет.

Субъект реагирует: заинтересованность. Вероятность согласия: 62%

Антон проигнорировал процент. Он был за пределами процентов.

Тишина. Михалыч думал. Антон ждал. Стул скрипнул, он переместил вес, и подклеенная ножка качнулась. Радио бубнило: реклама, потом новости, потом опять музыка. На столе среди бумаг стоял стакан чая, остывший, с плёнкой, с чаинками на стенках. Рядом калькулятор, обычный, настольный, с крупными кнопками и маленьким экраном. Антон посмотрел на него и отвёл взгляд.

Михалыч затушил сигарету в пепельнице на сейфе. Встал. Подошёл к окну. Медленно, как ходят люди, которые привыкли, что их ждут. Посмотрел вниз: двор, грузовик, кирпичная стена, мужики курят. Москва за стеклом была серая и не торопилась. Михалыч тоже.

— Фамилия? — спросил, не оборачиваясь.

— Не знаю. Лёша только. Но район тот же.

Повернулся.

— Ладно, — сказал. — До поезда её не дёрнут. Пока она в Москве, мои ребята посмотрят. После того как уедет — забудут. Но.

Слово «но» повисло. Михалыч дал ему повисеть. Секунду, две. Потом:

— Ты мне теперь должен. Не деньги. Услугу. Когда скажу.

Долг без числа. Без суммы, без срока, без процентов. В мире Михалыча слово было контрактом. Рукопожатие не требовалось. Слово. И всё.

— Понял, — сказал Антон. Ни контракта, ни бумаги, ни рукопожатия. Только слово. До сентября договор казался Антону файлом, который можно удалить. У Михалыча такое не удалялось. Антон встал. Что-то в груди. Не облегчение, не страх. Тяжесть долга, у которого нет номинала. Бесконечный долг. Агент считал: семьдесят один процент компрометации. Антон пришёл и получил сто. Инструкция была простая: использовать дистанционный метод. Антон пошёл вживую и получил долг на неопределённый срок.

Выбор вышел дорогим. Калькулятор предупредил честно: контакт — это долг и компрометация. Антон всё понял и всё равно пошёл. Не потому что расчёт ошибся. Потому что впервые за долгое время выбрал сам.

Повернулся к двери.

— И ещё, — сказал Михалыч. Буднично, как добавляют пункт в список покупок. — Серёга. Из банка.

Антон остановился. Рука на ручке двери. Не повернулся.

— Его сняли, — продолжил Михалыч. — Безопасники три дня мурыжили. Нашли что-то у них в системе. Логи, доступ, не знаю, не моё дело. Его вытряхнули. Ты не в курсе?