Книга Агент: Ошибка 1999, страница 101 – Денис Вафин

— Проверяю тебя.

Пауза. Четыре секунды. Антон считал. Счёт ещё работал. Четыре секунды — ровно столько Катя думала, прежде чем ответить. Обычно отвечала на второй.

— Я в порядке, — сказала Катя. Выдох. — Правда. Ты-то как? Что-то у тебя голос…

— Нормально.

— Нет, Ант. Правда. Ты как будто простудился. Или не спал. Или что-то.

— Ты домой когда?

— Позже. Не жди. — Пауза. Тише: — Спокойной ночи. Я тебя люблю.

Сказала. Тихо. Катя говорила «люблю» редко — не потому что не любила, а потому что в шестнадцать лет это слово стоит дороже, чем потом. Антон знал. Катя знала, что он знает.

— И я тебя, — сказал Антон. Голос вышел ровный. Чужой. — Позвони потом.

Гудок. Катя повесила. Антон ещё секунду держал трубку, слушал длинный гудок, потом положил. Трубка вернулась на рычаг с тихим щелчком. В комнате, над монитором, белел календарь с пингвинихой. Девятнадцатое ноября 1999, пятница. Антон обвёл взглядом дату, как проверяют показания прибора — не для информации, а чтобы убедиться, что прибор работает.

Щёки сухие. Глаза сухие. Горло — не совсем, комок стоял где-то за кадыком и не проходил. Антон не плакал. Не мог или не умел — он не знал. Катя была где-то не дома, с тем самым Лёшей, на гнилой линии, в ноябре, в шестнадцать лет, и она сказала «люблю», и Антон ничего не мог с этим сделать.

Катя в восемь лет. Помпончик на вязаной шапке, красный, болтался, держался на одной нитке, и Антон каждый раз думал: сейчас оторвётся. Не отрывался. Мать на работе, отец уже ушёл — в другой город, в другую жизнь, без объяснений, без звонка на день рождения, без адреса. Антон вёл Катю за руку в первый класс. Портфель тяжёлый, синий, с мультиком на клапане, Катя маленькая, рука горячая. Она сжимала его пальцы крепко — не от страха, а от привычки, потому что Антон был то, за что она держалась. Не отпускала даже на перекрёстке, даже когда он сказал: «Всё, мы пришли, отпусти». Он не помнил, какого числа это было. Первое сентября какого-то года. Знал только: тогда он был её старшим братом. Человеком, который ведёт за руку. Сейчас он был её неподъёмной ответственностью — человеком, который сидит на полу кухни и не может поднять телефонную трубку, чтобы спросить: кто такой Лёша и что он с тобой делает.

Вернулся на кухню. Сел на пол, спиной к холодильнику. Выдохнул. Холодильник выключился — пауза, тишина, — потом включился снова. Гул вернулся. Пол холодный через тонкий носок, кафель неровный, одна плитка чуть выше другой. Антон не стал искать тапочки. Не стал вставать. Не стал включать свет. Просто сидел. Тело, которое ходило на кухню, к телефону и обратно, устало от этих маршрутов и отказывалось от новых.

Время прошло. Сколько — Антон не знал. Может, двадцать минут. Может, час. Кран капал. Холодильник гудел. За стеной тишина — Ирина Петровна заснула. За окном тоже тишина, только Варшавка вдали, совсем тихо. Город затихал. Пятничный город ложился спать.

Встал. Пошёл в коридор. Постоял у двери в Катину комнату. Не открыл. Вернулся на кухню. Сел. Зачем вставал — не вспомнил.

На мониторе в комнате мигал индикатор непрочитанной почты. Антон видел его из кухни через коридор — зелёный огонёк, мигающий раз в три секунды. Почта. Кто-то написал. Антон не вставал. Огонёк мигал. Через пять минут встал — потому что огонёк мигал, и мигание было единственным движением в квартире, кроме крана.