Книга Три письма в Хокуто, страница 65 – Анни Юдзуль

Он повернулся к Сэншу и остальным:

— Чего встали! Налейте человеку.

— Но… – Джа нахмурился.

— Без «но». Раз она не схватилась за пистолет, значит, намерена говорить. Так?

Бенни медленно кивнула. Она выглядела как олень в свете фар. Подумать только, они столько раз проезжали по этой улочке, совершенно не замечая никакого храма. Якко подмигнул Камо, и тот, осторожно приблизившись, протиснулся на улицу. Эйхо поднялся со стула.

— Здравствуйте. Может быть, вы не помните меня… – начал он.

— Я помню, – отрезала Бенни. – Я знаю, кто вы.

— Давайте все немного успокоимся. – Сэншу примирительно поднял ладони и опустился в кресло.

Он выехал, с трудом протиснувшись между столиками, и приблизился к Бенни. Она была напряжена, натянута, точно струна, готовая в любой момент схватиться за кобуру пистолета. Ее взгляд скользил с одного на другого, будто она силилась понять, кто из них представляет большую опасность. Якко это развеселило.

— Да ты не бойся. Самый опасный тут я. Вот, видишь, держусь на расстоянии. Расслабься, никто тебе не навредит!

— Один из вас уже «не навредил» моему напарнику. Думаете, международная безопасность такие идиоты и просто так набирают боевую мощь против вас? Потому что вы такие неопасные?

— Зачем вы пришли? – Сэншу остановил движение. Он будто стремился разогнать туман – теперь, когда прозвучали пугающие слова.

— Я пришла… – Взгляд Бенни нашел Хёураки и остановился. Та стояла чуть поодаль; она вся была расслаблена, тихие отсветы скользили по белой коже, делая ее то фиолетовой, то зеленой. Ее лицо, точно выточенное из соли или белого камня, смотрело с пугающим умиротворением, как смотрели лики христианских святых с древних барельефов. Казалось, накати волна – и она разобьется о нее, рассыплется брызгами, не нанеся никакого вреда.

Сэншу взглянул на Хёураки.

— Мы не дадим забрать ее. Когда она пересекла этот порог, она стала одной из нас.

— Я не собираюсь забирать ее, я просто…

Что «просто»? Бенни и сама не знала. Эти слова были вырезаны где-то внутри нее, кровоточа и ноя, умоляя унять боль потери сослуживца – и друга. Она действовала точно собака, разыскивающая хозяина, которого больше не было в этом мире. Увивалась за всем, что хотя бы отдаленно напоминало его.

— Я не хочу причинить ей вред.

— Тогда… – продолжил Сэншу. Все остальные напряглись – когда тело самого спокойного из них двигалось настороженно, вся стая ловила это настроение. – Вы не должны говорить о нас никому. Никому и никогда.

Бенни кивнула. Сэншу обернулся к Джа и сделал неопределенный жест. Джа вернулся за барную стойку и принялся нервно переставлять бутылки.

— Присаживайтесь. – Сэншу улыбнулся, и все остальные выдохнули. Кроме Джа. Эйхо приблизился к Сэншу и остановился прямо за его плечом.

— Примите мои соболезнования.

Бенни отмахнулась. Она заняла один из столиков; Джа поставил перед ней темно-красный напиток в обсыпанном сахарной пудрой бокале. Бенни с сомнением покрутила его за ножку.

— Зачем вы искали меня? Хотите что-то вернуть? – Хёураки присела рядом.

Бенни смотрела на нее во все глаза, будто стремилась отпечатать ее в своей памяти. Происходящее казалось форменным безумием.

Из дальнего проема появился человек в пышном традиционном кимоно. Он прошмыгнул мимо бара и угнездился в дальнем углу неподалеку от клоуна. Тот шикнул на него. Они выглядели как две кошки, которые не могут поделить лежанку. Бенни даже усмехнулась – горько по большей части.