Книга Три письма в Хокуто, страница 44 – Анни Юдзуль

Она выбралась через минуту и села на свое место. На столешницу легла пара расстегнутых наручников. Ложка зашуршала по дну стаканчика. Сэншу ошарашенно посмотрел вниз. И ведь правда – сняла. Вернула замки в прежнюю форму, да? Он широко улыбнулся.

— Знаешь что-нибудь интересное в этом районе?

— Наверное, вам любопытно, как наш друг Гэндацу-чан делает свои фокусы? – Букими обвел рукой зал. Пол был неровным, изгибался тут и там, как в плохом сне. Стены осыпались штукатуркой; она смешалась с грязью от ботинок и блестками.

Муко из последних сил удерживал гудящую крышу. Якко переместился; он зеркалил движения Ренаи, которая, огибая разрушения, подбиралась к трибунам.

— Школьный курс физики говорит нам о том, что любой предмет состоит из определенного вещества. Изменяя же структуру этого вещества, можно добиться невероятных реакций. Гэндацу-чан!

Земля перестала трястись. Гэндацу перенес руки вперед и шагнул к ближайшему человеку. Это был мужчина, закованный в черное. На его лице отобразилось непонимание: будто он еще не решил, бояться ли ему или упиваться несправедливостью и склонностью мира к насилию. Он не отступил, когда Гэндацу приблизился. Пальцы Гэндацу коснулись носа и бровей, и, кажется, тогда на лице под ними промелькнул страх. Человек сделал свой выбор.

Глаз Якко не смог уловить перемену – так быстро она произошла, – но голова вдруг взорвалась синтепоном, разноцветной блестящей волной. Бисер осыпался на землю и с шуршанием покатился по плиткам.

— Вот о чем я говорил! Теперь, пожалуйста, встаньте кучнее. Мы начинаем настоящую вечеринку!

Металлические балки завыли. Земля задрожала с новой силой. Муко дернулся и вернул нити назад, чтобы затем выпустить их вновь. Однако теперь играла другая нота.

Впившись в металлическую крышу, струны загорелись ярким синим светом. Якко не знал точно, что должно произойти, но что-то подсказывало ему, что ничего хорошего. Он быстро развернулся и рванул в толпу жавшихся друг к другу людей. Всего через секунду пение струн и гул балок вдруг породили огромный световой выплеск. Будто граната взорвалась над их головами. Радужку обожгло. Несколько человек повалилось на пол без сознания. Где-то в толпе оборвался голос Джа. Поодаль, ближе к углу, лежала разноцветная груда тряпок. Пожарные разбрызгиватели крутились как сумасшедшие. Все вокруг было в воде.

Перед глазами плясали черные образы – росчерки летящих струн. Мигая, они то и дело норовили хлынуть под нижнее веко; Якко чувствовал себя ужасно глупо, пытаясь удержать пятна на месте. Ему понадобилась пара минут, чтобы прийти в себя. К счастью, Букими заглох. Тряска остановилась. Якко поднялся на дрожащие ноги. На сцене было какое-то движение, роение из размазанных образов. Кто-то двигался вместе с Букими? Но кто? Сотня?

Якко растер глаза и повернулся к выходу. Людей осталось гораздо меньше. Его заслуга, понятно? Когда он сделал шаг, перед ним возник Овечка. Якко смотрел на него как на идиота. Происходящее ускользало от него.

— Слушай, ты…

Овечка держал в руках погнутый лом арматуры.

— Ты же не собираешься?..

Овечка был таким бесстрастным. Таким холодным. Таким… дурацким. Решительностью пасло за версту. Поэтому Букими так в него вцепился? Или это из-за его способности? О, его способность!