Книга Три письма в Хокуто, страница 41 – Анни Юдзуль

Несколько человек расступились, и Рофутонин вдруг оказался перед ним как на ладони, его волосы, стянувшись волнами в крошечный глиняный пучок, походили на прическу Будды – будто кто-то срезал ее с горшка и нахлобучил ему на голову. Якко тупо уставился на него. Их взгляды встретились – взгляд Якко, полный оборвавшейся решимости, и взгляд Рофутонина, скованного ужасом. Он даже не успел раскрыть рта, как Якко понял.

Где-то за его спиной белым росчерком двинулся Овечка. Якко решительно шагнул вперед и схватил Рофутонина за хаори. Черт его знает, где здесь хоть какое-нибудь укрытие. Мозг в сумасшедшем темпе крутил пластинку. Якко оттащил его к автоматам по продаже напитков и затолкал между ними.

— Что вы задумали? – спросил он.

Потерявшие цвет губы Рофутонина дрожали. Он помотал головой.

— Что вы собираетесь сделать?

— Пожалуйста, не заставляй…

Якко встряхнул его. Он был ниже на голову и гораздо, гораздо худее, но сейчас в одних его сжатых кулаках было больше силы, чем во всем Рофутонине. Рофутонин беспомощно поморщился и приложил ладони к лицу.

— Я хочу помочь, но не могу.

Якко выпустил воздух сквозь зубы. Ну что за дурацкие игры?! Хочешь помочь – помогай!

Ладно. Ладно.

Он глубоко вдохнул.

Значит, прямо говорить не может.

Ладно.

Якко осмотрелся. С этой стороны зал выглядел менее заполненным. Некоторые люди, в основном мужчины, даже переговаривались. Якко повернулся назад к Рофутонину:

— Почему это место?

Рофутонин взглянул на него своими чистыми, почти прозрачными глазами. Его лицо стало походить на сложенное из бумаги, черты складывались из сгибов.

— Ты ведь был одним из нас. Подумай.

Подумай! Скажет тоже! Якко нахмурился. В этом месте много людей – так? Но в такой день много людей могло быть и в офисных зданиях, и в местах сборищ байкеров, и в других…

— Цель… – сказал Рофутонин, но больше ничего не сказал.

Якко всмотрелся в его лицо. Пластинка в голове вдруг стала такой заторможенной.

Предметы. В этом дело, так? Раньше они стремились породить как можно больше предметов, чтобы потом поглотить их силу. Значит, и это место выбрано по такому принципу. Якко вдруг осенило. Фанатки! Кто еще так дорожит вещами с символикой группы, как не фанатки? Под ложечкой засосало. Они убьют их. Это точно.

Среди вибраций, ослабевающих ближе к выходу из зала, появилась новая. Якко сначала не придал ей значения. Не придал, пока стены не затряслись.

Он рефлекторно отступил назад, пытаясь удержаться на ногах. Рофутонин проскользнул мимо с выражением лица побитого щенка, весь такой извиняющийся. Тьфу!

Надежда, что Букими придумает что-то, кроме массовых разрушений, стремительно таяла. Якко был… таким наивным. Таким же наивным, как Сэншу. После всего, что он пережил от Букими, – после предательства, оставления на смерть, издевательств и насмешек – ему все еще хотелось думать о нем иначе. Хотя бы на толику лучше.

В груди заболело.

Якко поджал губы, силясь удержать влагу в уголках глаз. Да чтоб тебя! Новый порядок принимался со скрипом.

Что ж, роскошью оплакать свои иллюзии он не обладал. Люди замерли; музыка оборвалась, и вокалист заговорил в микрофон. Что-то о том, что они разберутся с неполадками.

Якко не собирался разбираться с неполадками. Он взобрался на автомат и замахал руками: