Книга Три письма в Хокуто, страница 17 – Анни Юдзуль

Джа подпер дверь деревянной щепой и вытащил кресло на колесах наружу. Сэншу выглядел лучше – теперь, когда искажение закрылось. Он улыбался; в отличие от кутающегося в плащ Якко, к нему солнце было благосклонно. Камо и Сотня увязались следом, хотя, по мнению Джа, хрупким человечкам нечего было делать в зоне потенциальной опасности.

Якко был согласен с ним: нечего им шастать там, где честные предметы устраивают поджоги!

— Есть небольшой шанс, что это взрыв газа, да? – спросил Камо, но никто ему не ответил. Этот вопрос высветил перед всеми новое положение дел: положение, в котором они были подозрительными и не верили ни в случайности, ни в совпадения.

— То не выходи, Ко-кун, на улицу, то пойдем, Ко-кун, на улицу, – заворчал Якко, и Сотня, шедшая на шаг позади, закатила глаза.

— Есть небольшая разница в том, чтобы… – начал Камо.

— Да-да, непослушные собаки гуляют на поводке. Знаю, слышал. А ты, кстати, тоже добропорядочностью не отличаешься, я прав? Вон у тебя лицо какое – с претензией на преступность!

— Если он не замолчит, я заставлю его, – как бы между делом сказала Сотня.

Джа пожал плечами:

— Я-то не против.

— Друзья мои, давайте сохранять доброжелательный настрой. – Сэншу улыбнулся, и у Якко пропало всякое желание к словесной перепалке. Ходит тут… ездит то есть. Радостный, как будто выиграл миллион в бишамонтеновскую лотерею! Было бы чему радоваться!

Они следовали по пути дыма: он окутал улицы на несколько кварталов за добрую пару минут! Сэншу крутил в руках сложенную вчетверо карту путешественника-автомобилиста. Кажется, дым шел из Канедзавы или Тамы – откуда-то с подветренного запада. Долетевшая до земли жара была совсем легкой, невесомой, и она терлась об уши, делая кожу красной.

Якко глядел одним глазом. Теперь, когда грим истончился, заметнее стал бледный шрам под левым глазом; он цеплял также часть век и заканчивался на щеке острым мысом.

— Скажи, Якко-чан. – Сэншу запрокинул голову. Якко не смотрел на него. Этот теплый дружеский тон так раздражал! – Если бы это был Букими, где бы он…

— Не знаю. На стадионе, может. Или в торговом центре. Он мыслит как вышибала, который хочет за раз выбить пять мишеней.

— Недалеко от Канедзавы есть торговый центр, он совмещен с молодежным театром, – сказала Сотня.

— А в Таме пересекаются линии железной дороги, там тоже много людей.

— Который, говоришь, час? – Якко сморщился. Десять минут первого. Кажется, теперь он точно знал, куда идти.

Рядом с Камо притормозил красный крайслер. Никто уже не задавал вопросов. К железнодорожной станции Тама они прибыли через семь минут.

Ветер здесь переменился. Прозрачный воздух, задуваемый из вентиляционных шахт, обнимал грузный черный дым. Асфальт переливался, блестя, как начищенное блюдо. На этом блюде подавался десерт: Букими в новенькой шляпе-котелке собственной персоной.

У Якко перехватило дыхание. Клыки очертились немым рыком. Волосы встали торчком; собрались пружины у воспаленной головы. Сэншу закашлялся.

Автострада, поднимаясь над железнодорожными путями, росла из шоссе и уходила вдаль, к самому небу. Левая половина оказалась изрыта, изувечена. Рытвины обнажали линии металлических арматур; кое-где между ними виднелась рыжая земля под шпалами. Пропускная будка на въезде пустовала: ее почти полностью съело пламя. Краска, оплавившись, стекала на искореженный бетон.