Книга Последний круиз писателя, страница 85 – Пьерджорджо Пуликси

— Мне оно показалось странным. Так же, как показалось странным и всем остальным. С коммерческой точки зрения оно было не безумным, а, скорее, злонамеренным.

— И вы думаете, что эта… назовем ее «злонамеренность», могла бы иметь отношение к его смерти? То есть это могло бы, по-вашему, послужить мотивом?

— Не знаю… Не думаю. Я… на самом деле не представляю, кто мог бы его настолько ненавидеть, чтобы…

— Сделайте несколько глубоких вдохов, — посоветовал Карузо, заметив, что девушка начинает задыхаться. — Знаю, это трудно, но постарайтесь.

— Вы уверены, что он был убит? — спросила она спустя несколько секунд.

Монтекристо кивнул.

— Все указывает на то, что его отравили. И судовой врач в этом тоже убежден.

— А как?

— Коньяк, вероятно, — ответил Карузо.

— Поэтому я хочу, чтобы вы закрыли глаза и попытались вспомнить, была ли бутылка, которую ваш отец взял в баре, запечатана.

Валентина последовала этому совету, закрыла глаза и кивнула.

Когда она их открыла, то увидела, что инспектор протягивает ей какие-то бумаги.

Она взяла их, взглянула и побледнела.

— Вы продолжаете называть его «отцом» и «папой», но он им не был, — жестко сказал полицейский. — Эти тесты были заказаны Галеаццо. Он все узнал. И судя по тому, что нам сказала ваша мать, вы тоже ничего не знали до последних дней. И я могу себе представить, насколько вам было нелегко видеть, как рушится все, в чем вы были уверены.

Валентина грубо вернула бумаги.

— Да, это было совсем нелегко.

— Вы говорили об этом вчера вечером с Аристидом? — спросил у нее Марцио тоном более мягким, чем прежде использовал Карузо.

Девушка ответила не сразу. Казалось, она вновь прокручивала эту сцену у себя в голове. Потом произнесла:

— Я сама подняла эту тему, сообщив ему, что мама мне все рассказала. И я не говорю, что подозревала это, но… уже на протяжении некоторого времени он смотрел на меня другими глазами. Казалось даже, что он меня избегает. У нас никогда не было особо теплых отношений, но я чувствовала: что-то изменилось. Я сказала ему только, что кровное родство — это еще не все, что он вырастил меня. И для меня он всегда был и навсегда останется единственным отцом.

— И что он ответил? — спросил Флавио.

Девушка горько усмехнулась.

— Он сказал: «Я знаю». Только и всего. «Я знаю».

Двое мужчин обменялись напряженными взглядами.

— Пожалуйста, прошу вас быть предельно откровенной. Ваш отец как-то угрожал вам?

Валентина вопросительно посмотрела на инспектора.

— Может, он говорил вам, что хочет лишить наследства, заявить на вашу мать или сделать что-либо еще против ваших интересов?

Она улыбнулась, глядя на Мисс Марпл и Пуаро, вошедших в комнату.

— В этих котах есть что-то магическое, — сказала она.

— Валентина, ответьте мне, — настаивал Карузо.

— Да, он сказал, что по миру пустит этого ублюдка Польпичеллу. Он использовал именно эти слова: «Я разорю этого ублюдка».

— А Польпичелла? Он никогда не запугивал вас или вашу мать?

— Лично меня — нет. За свою мать я не могу сказать. Но, думаю, ее тоже нет, иначе я бы об этом знала. Думаете, это был он? Польпичелла?!

— Сейчас мы только собираем свидетельские показания. И пока не пришли к единому мнению. У Польпичеллы точно было много причин, чтобы желать смерти вашему отцу. Но не у него одного. У вас тоже, если подумать, нашлось бы предостаточно.