Книга Последний круиз писателя, страница 59 – Пьерджорджо Пуликси

— Кому ты говоришь, — ответил Карузо, поглаживая живот. — Ты подумай, я ведь его только попробовал… но до сих пор чувствую, как оно плещется у меня в желудке. Слушай, закройся изнутри на два оборота. Я бы не хотел, чтобы этот тип содрал с тебя шкуру, пока ты спишь. Говорят, что люди искусства очень обидчивы.

— Еще как.

— Я пойду, а то меня тошнит. Спокойной ночи, Монтекри.

— Спокойной ночи, Карузо.

Войдя в свои каюты, оба рухнули на матрасы и погрузились в коматозный сон.

Адский шум, вихрь криков, плача, глухие удары и грохот металла вырвали его из сна с такой силой, словно кто-то дал ему пощечину.

Монтекристо едва пошевелился, в полной прострации. Должно быть, он спал минут двадцать от силы, но что-то тут не сходилось.

Он протер глаза. Сквозь затуманенный конденсатом иллюминатор утренний свет заливал каюту. Нет, понял он, не двадцать минут — целая ночь прошла.

Он попробовал подняться. И не смог.

Голова кружилась, тошнота сжимала желудок тисками.

В коридоре тем временем не утихали крики. Взволнованные шаги, хлопающие двери. Кто-то бегал вперед и назад, как пойманная в ловушку мышь.

Марцио рухнул на пол. Ему казалось, что он попал на обезумевшую карусель.

Это не может быть просто морская болезнь, подумал он. Вино… Проклятье, видимо, кто-то в него что-то подмешал. Как это случилось у Пуаро в «Карнаке».

— Монтекри! — послышался голос Карузо, сопровождаемый яростными ударами в дверь.

Монтекристо смотрел, как тщетно опускается и поднимается ручка.

— Проснись и открой, чтоб тебя! Здесь такое творится, ты не представляешь!

— Если бы это было легко… — бормотал книготорговец, подползая на четвереньках к двери. Каким-то образом ему удалось повернуть ключ, и инспектор застал его в позе собаки, ждущей хозяина.

— Какого черта ты делаешь? — спросил пораженный Карузо.

Он тоже имел очень бледный вид.

— Тебе тоже что-то подмешали?

— Думаю, да. Я только что проснулся, и мне кажется, что у меня в голове стая ревущих обезьян.

— Кому ты говоришь. И прекрати смотреть на меня с отвращением. Не помог бы ты лучше мне подняться?

Инспектор поднял его и проводил до ванной. Поддерживаемый Карузо, книготорговец побрызгал лицо ледяной водой, смочил себе запястья и сонную артерию.

— Похоже, мы в открытом море, и оно ночью было неспокойным, — объяснил Флавио. — Нас хорошенько покачало.

— Я вообще ничего не заметил. Бордо меня вырубило.

— Меня тоже. Ты совсем ничего не помнишь? — спросил его полицейский.

— Только то, что я заставил себя встать, чтобы открыть дверь на тот случай, если кошки захотят вернуться в каюту. Но в следующее мгновенье, должно быть, я просто рухнул.

— Хм. Не ахти какое алиби.

Марцио смотрел на него в недоумении:

— Алиби? С какой стати?

Карузо вздохнул.

— Как ты думаешь, в связи с чем творится такой бедлам? С тем, что люди ломятся в буфет на завтрак?

Повисла пауза. Затем — более серьезным тоном — он добавил:

— Только что нашли Аристида Галеаццо. Мертвым. Предположительно убитым.

Монтекристо оторопел. Он массировал себе виски, тщетно стараясь разогнать туман, окутывавший его больную голову.

— Я так и знал, проклятье! На кой черт я согласился…

Карузо легонько встряхнул его, чтобы вернуть в реальность.

— Давай же, приводи себя в порядок, и пойдем посмотрим, какого дьявола там творится.