Книга Гений столичного сыска, страница 47 – Евгений Сухов

Тот глаза не отвел и ответил так:

— Всяко бывало. Как оно без того…

— То есть без ругани и скандалов у них, выходит, не обходилось? – уточнил судебный следователь Воловцов и взялся за карандаш.

— Мы с супружницей Лизаветой тоже, бывает, лаемся, – пожал плечами Карпухин, – и что? На то она и семья!

— А как ладила генеральша с племянником? – задал новый вопрос Иван Федорович.

— Это с Константином Леопольдовичем-то? – посмотрел на Воловцова медник Карпухин.

— С ним, – подтвердил Воловцов.

— А не племянник он ей, – неожиданно изрек Карпухин.

— А кто? – изобразил удивление Иван Федорович.

— Внук, – ответил медник. – Ее сынок, Александр Осипович, его с какой-то актриской нагулял.

— Да вы что? – промолвил Воловцов с изумлением, какое встречается от впервые услышанной новости.

— Ага, – охотно подтвердил Карпухин и, воровато оглядевшись по сторонам, понизил голос: – А еще сказывают, что Константин Леопольдович вовсе не племянник генеральши и не внук, значит, а сын ейный, незаконнорожденный. О как!

— Ну это вы, право, загнули, – заключил Воловцов, прикинув, что, ежели Константину Леопольдовичу сейчас (согласно данным в деле) двадцать семь лет, а генеральше Безобразовой на момент смерти было семьдесят шесть, стало быть, рожала она его без малого в пятьдесят лет. Чего быть, скорее всего, не могло.

— Говорят… – пожал плечами медник Карпухин, изобразив на лице показное безразличие. – А уж верить этому али нет, дело ваше…

Конечно, слухи про то, что Тальский-младший не племянник и не внук генеральши Безобразовой, а незаконнорожденный ее сынок, были явно из разряда сплетен, которые рождаются либо недоброжелателями, либо воспаленными умами, видящими во всем негативную сторону.

Недоброжелателей у Платониды Евграфовны хватало. У ростовщицы, ссужающей деньги под проценты, их не могло не быть. Что тут говорить, ведь даже люди, которым мы когда-то помогли, нередко относятся к нам с нелюбовью, поскольку считают себя обязанными, а случается, и униженными. Ну а если кому-то помогли за проценты, то рассчитывать на любовь и даже благодарность не приходится…

Слух о том, что Константин Тальский – незаконнорожденный сын Платониды Евграфовны, могла распустить дворня, которая во все времена любила перемывать косточки своим хозяевам.

— Так ладила генеральша с Константином Тальским или все-таки нет? – повторил вопрос Воловцов.

— Знающие люди сказывали, что не так давно у молодого барина с генеральшей скандал случился, что он даже стекла в ее спальне побил.

— Получается, Константин Леопольдович характера вспыльчивого и необузданного, – заключил Иван Федорович и что-то черкнул в своей памятной книжке.

Медник Карпухин посчитал это за вопрос и ответил охотно, не задумываясь:

— Еще какого!

— А кто, прошу прощения, говорил вам про скандал с битьем окон? – как бы вскользь поинтересовался Воловцов.

— Так, покойная Сенчина и говорила, – простодушно пояснил Карпухин и добавил: – Меня, значит, тогда дома не было, а кто в то время во дворе да во флигеле был, те все и слышали…

— Я‑асно, – задумчиво произнес судебный следователь по особо важным делам. После чего, засунув руку в карман, вынул оттуда фотографическую карточку. – Посмотрите, пожалуйста, внимательно: вам этот господин знаком? Может, вы его видели поблизости от дома когда-нибудь?