Книга Гений столичного сыска, страница 45 – Евгений Сухов

Ладно. Поживем – увидим.

Кухарка Тальских Наталья Белова, женщина сорока с хвостиком лет, встреченная Воловцовым во дворе, смотрела на Ивана Федоровича открыто и честно и так же отвечала на вопросы, которые он задавал.

— Значит, хозяин ночью не вставал и никуда не выходил? – спросил Иван Федорович.

— Не вставал и не выходил, – ответила кухарка.

— А когда во флигеле обнаружился пожар, его долго будили? – внимательно поглядел на нее Воловцов.

— Долго, – ответила Наталья Белова, глядя прямо в глаза судебного следователя. – У хозяина сон крепкий.

— Почему же бывшая горничная Кузьмина утверждает, что господин Тальский в ночь на двадцать восьмое августа куда-то отлучался? – задал вопрос Иван Федорович.

На что последовал ответ:

— А это вы у нее спрашивайте, почему она такое говорит…

Воловцов решил припугнуть кухарку.

— Хочу вас предупредить, – строго произнес он, – если вы сейчас говорите неправду, то я имею право привлечь вас за укрывательство преступника. Таковое деяние с вашей стороны уголовно наказуемо. А это Сахалин, матушка!

— Прежний следователь мне то же самое говорил, – с легкой насмешкой отреагировала на заявление Воловцова кухарка.

— И что вы ему ответили? – поинтересовался Иван Федорович.

— То же, что отвечу и вам: на все воля Божья.

— Значит, Божья? – переспросил Воловцов.

— Ага, – охотно ответила Наталья Белова и для убедительности еще и кивнула.

Иван Федорович удовлетворенно хмыкнул, после чего черкнул пару строк в свою памятную книжку. Потом показал кухарке Беловой фотографическую карточку Ивана Колобова:

— Видели вы этого человека?

Кухарка отрицательно мотнула головой:

— Не знаю и никогда не видела…

Непонятно по какой причине, но кухарка Наталья Белова показалась Воловцову симпатичной. А вот господин Тальский-младший уже заочно был ему неприятен. Однако в делах, где решается человеческая жизнь, не следует руководствоваться симпатиями или антипатиями. Иначе последует неминуемая ошибка с самыми горькими последствиями, за которые потом придется корить себя всю оставшуюся жизнь…

Следующим был допрошен дворник Евсей Савельев. Показав фотоснимок Колобова, Воловцов спросил:

— Вы видели когда-нибудь этого человека?

Пристально глянув на фотографию, дворник уверенно ответствовал:

— Никогда не видал, ваш бродь!

Именно Савельев открывал парадный вход дома Тальских для пожарных и был вторым, кто заметил пожар во флигеле: его разбудил медник Карпухин, заметивший огонь первым. Савельев бросился к флигелю, обнаружил, что дверь черного входа открыта, вошел в переднюю, потом в девичью («все было в дыму, не продохнуть») и споткнулся о ноги убитой горничной Сенчиной. После чего побежал в пожарное депо. Помимо прочего, дворник Савельев показал, что Константин Тальский все время до приезда пожарных находился во дворе, общем для дома и флигеля.

— У меня к вам будет такой вопрос. Вы ведь во время пожара все время были во дворе?

— Так оно и есть.

— Пожарные что-нибудь говорили о возникшем пожаре? Может, строили какие-то предположения? Вы ведь должны были слышать.

Дворник почесал затылок:

— Слышал… Старший там среди них был… Так он говорил, что пожар, кажись, от лампы керосиновой произошел.

— «Кажись» или точно говорил? – строгим голосом уточнил Воловцов.