Онлайн книга «Гений столичного сыска»
|
— Ваш муж обычно крепко спит? – как бы между прочим спросил Воловцов. — Да, – как-то не очень решительно ответила Ольга Всеволодовна и отвела от судебного следователя взгляд. Что, конечно, не означало, что она говорит неправду, хотя… — Поэтому-то его насилу разбудили, – сделав вид, что говорит это сугубо для себя, негромко произнес Иван Федорович. — Да, поэтому, – уже тверже произнесла Ольга Всеволодовна. – Когда наша служанка прибежала нас будить, крича о пожаре, я проснулась первой и едва добудилась мужа. Так что в ту ночь он крепко спал… — Ну, то, что он «крепко» спал, говорит скорее не в его пользу, – слегка нахмурившись, произнес Воловцов. – Обычно так делают преступники, желающие обеспечить себе алиби. — Вы думаете, он притворялся? – с нотками гнева в голосе спросила Ольга Всеволодовна. Воловцов отрицательно покачал головой: — Насчет того, притворялся ваш муж или нет, я ничего не думаю. У меня хватает мыслей по разным иным поводам, – заверил Тальскую судебный следователь. – Покуда я только собираю следственный материал. Кстати, согласно показаниям горничной Кузьминой, ваш муж в ночь на двадцать восьмое августа все же куда-то выходил. — Она лжет. – Ольга Всеволодовна едва не прожгла взглядом Воловцова. – И это ее вторичные показания. А первые показания, которые она давала полицейскому дознавателю, не отличались от моих: Константин Леопольдович после ухода Платониды Евграфовны лег спать и спал, пока его не разбудили в связи с пожаром во флигеле. — А почему она вдруг изменила свои показания? – поежился от такого взгляда Иван Федорович. – И зачем ей лгать? — Не так давно она просила у меня прощения и умоляла не увольнять ее… – отвела наконец испепеляющий взгляд от Воловцова Ольга Всеволодовна. – Тот судебный следователь, что допрашивал ее, как его… — …Сусальский, – подсказал Иван Федорович. — …Сусальский, да, – повторила Тальская, – так он просто до смерти напугал ее, сказав, что против Константина Леопольдовича достаточно улик, чтобы сослать его на каторгу. А она пойдет за ним следом как соучастница, поскольку покрывает убийцу и поджигателя, заявляя, что в ночь на двадцать восьмое августа он никуда из своей спальни не выходил. Вот она, испугавшись, и оговорила моего мужа, изменив правдивые показания на ложные… – Ольга Всеволодовна помолчала, а потом добавила: – Но я ее все равно уволила. — Напрасно, – заметил ей Иван Федорович, черкнув что-то в своей памятной книжке. – Она может повторить ложные показания на суде. Уже в отместку за увольнение. — Вы полагаете, что моего мужа будут судить? – Тут Воловцов почти физически почувствовал, как внутри женщины все похолодело. — Не исключено, – не сразу ответил он и с нотками участия добавил: – Улики против него… Теперь настала очередь помолчать Тальской… — Мне думалось, что вы приехали из Москвы, чтобы наконец разобраться в этом деле и не дать неповинному человеку незаслуженно пострадать, – с большим укором произнесла Ольга Всеволодовна. – Похоже, я ошиблась. — Искренне жаль, что не оправдал ваших надежд… – решил откланяться Иван Федорович. В чем-то убеждать эту женщину, а тем более оправдываться не имело смысла. Да и незачем! А почему, собственно, этот Константин Тальский не может быть виновным? Судебный следователь Сусальский, скрупулезно и детально проведший предварительное следствие, вполне может оказаться прав. Тальский зарезал генеральшу Безобразову и горничную Сенчину, а потом тихонько лег под бочок к супруге. Не зря же он выдумывал в свое оправдание то тройку, которая в ночь на двадцать восьмое августа отъехала от крыльца флигеля и поскакала в сторону Рыбацкой слободы, то наличие некоего давнего должника генеральши Безобразовой, которого она крайне страшилась… Да и то, что в ночь убийства его «едва добудились», весьма и весьма подозрительно… |