Онлайн книга «Губернское зарево»
|
— Не, господин хороший. Девицу, что к Ефимке ходит, я бы признал, поскольку дважды засветло ее видел, то есть не в ночное время суток, с позволения сказать. А ту фигуру, что видел прошлой ночью, я не видел еще никогда… — И все же подумайте, кому могла принадлежать фигура, что прошла двором к черному ходу дома прошлой ночью, женщине или мужчине? – задал вопрос Песков и замолчал, не сводя взгляда со старика. Корноухов задумался. Молчал и Воловцов, который переваривал информацию о том, что у полудурка Ефимки имеется девица, которая иногда приходит к нему в его каморку. Зачем она к нему приходит? Надо полагать, вопрос излишен. Словом, ай да дворник, ай да сукин сын! — Нет, господин хороший, – старик вытер капельку пота на лбу (вот до чего доводит себя человек, когда ему приходится много думать и усиленно вспоминать), – не могу вам на это ничего ответить, с позволения сказать. Все же ночь была, темень кромешная… — Тогда последний вопрос. – Песков метнул взгляд на Воловцова, и тот согласно кивнул, что означало: да, мол, у старика мы вызнали все, что можно, есть резон закругляться с допросом. – Эта фигура, которую вы видели прошлой ночью… Она вышла обратно или нет? — Не могу знать, – ответил отставной унтер. – Я малость посидел у окна и спать пошел. Кажется, слышал, как опять скрипнула калитка. Но я уже дремал, подниматься не хотелось, посему не ведаю, вышел ли это кто или еще кто-нибудь зашел. Да я вообще не уверен, с позволения сказать, скрипела ли калитка второй раз или мне просто показалось с дремы… — Что ж, – произнес Иван Федорович. – Вы нам очень помогли, Кирьян Петрович, и открыли весьма интересные обстоятельства, о которых мы и не предполагали… — Рад стараться, – весьма довольный собой, кивнул унтер и, понизив голос, добавил: – Может, пропустим по маленькой, с позволения сказать? — Не могу, – ответил Песков. – Я на службе. — А вы? – обратился к Воловцову старик. – Вы же в отпуске? — Благодарствуйте, Кирьян Петрович, – поднялся со своего места Иван Федорович. – Я, конечно, вроде бы и в отпуске, но со вчерашнего дня, так уж получилось, частично исправляю обязанности судебного следователя. А сии обязанности накладывают на меня непреложное и неукоснительное пребывание в здравом уме и, с позволения сказать, в твердой памяти. Вот закончим это дело, тогда и выпьем с вами, как с самым ценным свидетелем… — Так что, выходит, Марью Степановну-то убили? – уже в спину следователям спросил отставной унтер. — Тому нет никаких доказательств, Кирьян Петрович, – обернулся к нему Воловцов. – Авось эта ваша фигура что-нибудь прояснит… — Ну, дай-то бог! – Проводив взглядом следователей, Корноухов полез в погреб, где у него хранилась баночка соленых огурчиков. Ибо лучшей закуски для померанцевой водочки попросту не сыщешь… Две другие квартиры, сдающиеся внаем, располагались в правом крыле дома. В этом крыле тоже имелся небольшой коридорчик, и ближней к лестнице, ведущей на второй этаж, была квартира дворянки Перелесковой. Не открывала она долго. Песков отбил уже себе все костяшки пальцев, когда Апполинария Карловна Перелескова изволили открыть. В ней Иван Федорович узнал ту самую женщину с колючими глазами, которая вчера утром едва не затеяла драку с молодкой. Жила она на пенсион, который получала как вдова, потерявшая кормильца, была обозлена на весь белый свет, поэтому следователей в лице Воловцова и Пескова встретила крайне неприветливо. |