Книга Отстойник душ, страница 42 – Денис Нижегородцев

— Вот черт! — прошептал он.

Хотя его услышал даже Каллистрат.

— Что там, ваше вашество?

— Ничего.

Хотя по большой комнате кругами ходил «больной» Двуреченский, а точнее сказать — Викентий Саввич пребывал в состоянии сильнейшего алкогольного опьянения. Вокруг полицейского чиновника валялись разбросанные вещи и невероятное количество уже опустошенных бутылок. Содержимое одной из них Двуреченский прямо сейчас и вливал в себя, запрокинув голову. А потом, с трудом удерживаясь на ногах и с бутылкой, угрожающе зажатой в руке, попер прямо на окно!

Первой мыслью Ратманова было немедленно сигануть вниз. Но он удержался от этого желания, наблюдая, как бывший подельник и начальник по сыскной части в последний момент резко свернул в сторону и, упав на диван, по-видимому, моментально заснул.

— Пронесло… — заметил Георгий.

— Кого, ваше вашество? — продолжал надоедать внизу Каллистрат.

Но снова поругаться Жоре не дали. На фоне уже переставшего быть томным вечера раздался громкий и резкий звук свистка. Не иначе это был Филипп, дворник Двуреченского.

— Не понос, так золотуха, — прошептал Георгий и стал судорожно соображать, как быстро спуститься вниз, не переломав при этом ребер и, что не менее важно, не ударив в грязь лицом в буквальном смысле.

Однако Филипп был настойчив и не давал много времени на принятие решения:

— Воры! В дом забрались воры! — заорал он.

Тогда Георгий перекрестился и таки сиганул вниз. Благо в нужном месте уже стоял Каллистрат и умудрился поймать хозяина на руки.

— Родина тебя не забудет! — успел сказать Ратманов.

— Нам побежать бы, — буркнул в ответ незаменимый слуга.

И теперь уже они сами, без всяких лошадей, галопом припустили по обтекающей грязью Москве.

3

Правда, уже совсем скоро Жоржик обтирал пот со лба, стоя под палящим солнцем посреди какой-то пустыни.

— Египетская сила! — вырвалось у попаданца. Это первое, что могло прийти в голову: зной, песчаные дюны, да еще и фараон^[42]…

— Хотя какой из меня фараон, — заключил Георгий и сплюнул в песок.

На горизонте не просматривалось ни пирамид, ни сфинксов, ни каких-то еще намеков на Египет. Зато вдалеке, на фоне ярко-синего неба, вырисовывался силуэт высокой горы, которая поразительно напоминала Фудзияму.

— Пелевина^[43], что ли, начитался? — Ратманов, как дурак, продолжал проговаривать свои мысли вслух.

Но, похоже, это действительно была Япония^[44].

— Не понос, так золотуха! Хотя. Никогда там не был, но всегда мечтал попасть. Только с зарплатой московского полицейского мечтать было не вредно.

Словно в ответ на его рассуждения, где-то невдалеке начали звучать громкие и резкие голоса — по-видимому, японская речь, полная силы и ярости. А вскоре он увидел, как к нему мчится целая толпа недобро настроенных самураев. Они были одеты в традиционные кимоно, а в руках держали обнаженные катаны, сюрикэны и другие виды японского холодного оружия.

— Поговорить с вами вряд ли получится, почти ни слова не знаю на вашем языке, — вновь отметил вслух Георгий. — Разве только… Ич, ни, сан, ши, го, року, сити, хати, ку, дзю… — вспомнил он институтские занятия по карате, досчитал по-японски до десяти и встал в боевую стойку.

Однако силы были явно не равны. А Ратманов оставался почти беззащитным перед толпой вооруженных до зубов самураев. Так же толпой они и набежали на него, принявшись атаковать сразу с нескольких сторон. Жора увернулся от одного, свалил с ног второго, третьего насадил на собственный меч. Но это был лишь временный успех. В воздухе раздался свист, и последнее, что ощутил Георгий, как один из самураев отрубил ему башку!