Книга Отстойник душ, страница 40 – Денис Нижегородцев

«Время… — размышлял про себя попаданец, вкушая сочный виноград, принесенный слугой на глянцевом подносе. — Какая любопытная субстанция. Никогда бы не подумал, что время тоже может иметь свой вкус, цвет и запах. Виноград из “Пятерочки” или даже “Вкус-Вилла” — совсем не то же самое, что этот. Я будто только здесь ем настоящую еду и ощущаю натуральные запахи… хоть бы даже и навоза на улицах! Что касается цвета, с чем бы его сравнить?.. Это как Москва, снятая на пленку, вместо фотографий, сделанных смартфоном. Там все в цифре, а тут все иначе.»

Георгий почувствовал, что сейчас лопнет, и отложил остатки фруктовой корзины в сторону. Но думать не перестал: «Москва… Москва — город маленький… Да и Питер тоже^[37]. Сколько времени я провел в прошлом? Всего ничего. А уже по два раза видел Николая Второго и Гришку Распутина! И один раз Юсупова, будущего убийцу. Если, конечно, какие-нибудь партизаны времени не вмешаются. Или СЭПвВ. Те же яйца, только вид сбоку…»

А помощник по хозяйству уже нес дымящуюся яичницу, да сразу на четыре яйца.

Тут Жоржик уже не выдержал:

— Каллистрат, ты издеваешься?! Погубить меня вздумал? Но не таким же изощренным способом. Ты в курсе, что в Москве тринадцатого года не принято завтракать? — тут Бурлак в теле Ратманова вспомнил, из какого времени он прибыл и что чуть не проговорился, а потому поправился: — И в тринадцатом, и в четырнадцатом, и в пятнадцатом. Попили чайку с баранками, да и хватит!

— Все понятно, и не надо кричать, — прогундосил Каллистрат и унес еду.

А Георгий откинулся на подушки и продолжил вить мысленный узор: «Уже через два года отец Юсупова станет^[38] главноначальствующим над Москвой. А, к примеру, отец и дед генерала Брусилова^[39], которого я встретил на приеме в Кремле, в разное время были вице-губернаторами Москвы. Москва — город маленький, все друг друга знают… Зря, кстати, на том же приеме так быстро отпустил Керенского. Это сейчас он простой депутат, а уже через четыре года станет премьер-министром. Надо было спросить и про женское платье^[40], и вообще. Хотя какое, к черту, женское платье, на дворе только тринадцатый год?!»

Тут уже можно было чем-то занять и камердинера.

— Каллистрат! — выкрикнул Георгий, даже сам посмеиваясь над собой в роли барина.

— Не соблаговолите ли.

— Соблаговолю! Каллистрат, давай одеваться!

— А куда вы идете?

— Извините, не вы, а мы! — поправил Ратманов.

После чего Каллистрат заглянул в комнату с несколько удивленной физиономией.

— Ты, кстати, разузнал что-то про моих соседей по прежней квартире? — спросил Жора.

— Дык вроде не до того всем было, — развел руками слуга. — Да вы и сами сказывали, не торопись, мол, Каллистрат, дело не срочное.

— Все верно! — подтвердил Ратманов, как будто принимал у этого человека экзамен. — И правда, не торопись. Есть кое-что поважнее!

Несмотря на встречи с Керенским, Юсуповым, Распутиным и самим императором, мысли попаданца все равно крутились вокруг фигуры таинственного сослуживца Двуреченского. Тот когда-то был связующим звеном между Ратмановым и будущим, единственным человеком, который мог вернуть его домой, в 2023-й. Но потом Викентий Саввич пошел в отказ, занемог, а скорее, конечно, притворяется! Тем более его слуга уверен, что хозяин в отъезде…