Книга Отстойник душ, страница 39 – Денис Нижегородцев

По спине пробежал холодок. Но Бурлак снова взял тело Ратманова под контроль. Пусть и стоял он перед самым загадочным, самым страшным и самым демонизируемым человеком в России.

— Чего тебе, мил человек? — произнес Григорий Ефимович, и его голос был низким и хриплым, как будто он только что проснулся.

— Я хотел бы поговорить с вами, — отважился Ратманов, но Распутин прервал его:

— Разве ты не видишь, что мы заняты? — под «мы», по-видимому, он имел в виду себя. — У нас нет времени на разговоры с такими, как ты.

Тогда Ратманов как бы невзначай повертел в руках кортик с дарственной надписью от императора и между делом произнес:

— А я всего-то думал поговорить с вами о том, что происходит в нашей стране…

Распутин посмотрел на попаданца по-новому.

— Политика. Ты думаешь, я занимаюсь политикой? Я лишь слуга Бога! — впрочем, он продолжал наблюдать за попаданцем. И не дав тому вставить свою реплику, продолжил: — Я не могу читать документы. Неграмотен я, понимаешь? Лучше послушай, что говорят другие, чем тратить время на разговоры с простыми смертными… — после чего он снова не дал Ратманову ответить. — Хотя… Если тебе так нужно, можешь прийти ко мне позже. У меня есть кое-что интересное для тебя.

«Божечки! Распутин приглашает меня на “свидание”! — Бурлака в теле Ратманова чуть не порвало от осознания нереальности происходящего. — А что, если вдруг я соглашусь?!»

Но договорить им снова не дали. Потому что из-за спины Распутина появился граф Сумароков-Эльстон, он же князь Феликс Юсупов, который не далее как через три с половиной года, в самом конце 1916-го, организует убийство «старца».

Бурлак в теле Ратманова вовремя прикусил язык, иначе заорал бы на весь Большой Екатерининский дворец и, скорее всего, матом!

Но Распутин «ворковал» со своим «другом» как ни в чем не бывало:

— Феликс по-латинскому означает счастливый, — «представил» его Распутин. А затем обратился к самому Юсупову, указывая кривым пальцем на Ратманова. — Ты не знаешь, чего от меня хочет этот «юноша»?

Юсупов с легкой усмешкой посмотрел на Георгия.

— Возможно, он пришел за вашим благословением, — предположил Феликс Феликсович.

А Ратманову сделалось как-то даже противно, что эти двое, один из которых скоро отравит и застрелит второго, говорят о нем вот так, насмехаясь и в третьем лице. «Ну, не вызывать же их на дуэль за это, правда? — подумал он. — Пусть живут и решают свои личные проблемы без меня.»

— Господа, я более не могу оставаться здесь, — сказал Жора вслух. — Вынужден откланяться по важному делу. Честь имею! — и он пошел к выходу.

— Честь… Кака честь… — пробурчал в спину темный старец. — Года через четыре я всех таких, как ты, к ногтю.

Но Ратманов был уже в Екатерининском парке, на улице. Очередное приключение окончилось новым триумфом. Ему по-прежнему больше нравилось в прошлом, чем не нравилось. И он в очередной раз стал участником встреч с персонажами из учебника истории. И как вот после такого не менять ее ход?!

1

Рассуждения о роли личности в истории — в данном случае личности Ратманова — продолжились уже в Москве, дома, на Поварской. Каллистрат привычно хлопотал по хозяйству. А Георгий сибаритствовал^[36] — мог себе позволить, благо Кошко на фоне последних событий распорядился предоставить подчиненному выходной день вне плана.