Книга Дом кости и дождя, страница 76 – Габино Иглесиас

Люди после ураганов исчезали, говорила ей Айрис, их забирало нечто, не имеющее имени, оно приходило за ними с ветром и дождем. Старики и больные иногда открывали дверь и сами выходили на ветер и под дождь, и больше их никто не видел. На фермах по всему острову козы и овцы рожали двухголовое потомство или извивающуюся массу плоти и волос с лишними конечностями и внутренностями наружу. Ярость горных рек становилась богопротивной, она заглатывала маленькие лодки и дома, которые стояли слишком близко к берегу. Дети начинали говорить на разных языках. Старики пускались в разговоры с давно умершими друзьями и членами семьи так, словно стояли перед ними. Люди, жившие в одиночестве, умирали дома таинственной смертью, а то, что переломало их тела, не оставляло после себя никаких свидетельств. Кто-то из семьи или из соседей в конечном счете находил их окоченевшие тела, видел их лица, на которых застыла гримаса ужаса.

Наталия в детстве верила этим историям, но, став тинейджером, относилась к ним как к брехне, правда, она снова уверовала в них, когда наступила зрелость и она стала интересоваться историей ее семьи. В первый год ее учебы в колледже, когда она приехала домой, одна старая подруга пригласила ее перекусить. Они сидели за столом на заднем дворе ее подруги, когда Наталия увидела крохотный, битый непогодой деревянный крестик на земле. Подруга сказала ей, что здесь могила ее младшего братика. Он родился с рогом в середине лба во время урагана девять лет назад. Ее отец разбил его маленькую головку кирпичом, повязал четки на шею младенцу, сунул ему в рот бусинку и похоронил здесь в сырой земле, чтобы то существо, которое все еще оставалось здесь на другой день после урагана, могло забрать с собой свою несчастную некрещеную душу.

Эта история потрясла Наталию, но она не сказала подруге ни слова. Ее подруга, второкурсница афро-карибских кровей по имени Зои, многому научившая Наталию в колледже, увидела что-то в ее лице и прикоснулась к плечу подруги.

«Такие вещи есть во всех культурах. Ты понимаешь – такие вещи, которые другим народам кажутся… жестокими. У нас это есть. Всегда было. Это и вещи вроде рифа близ Ла-Перлы, и того, что обитает в пещере в Хаюйе, не случайно ведь правительство огородило и защитило вход туда. Это не многим хуже, чем немалая часть нашей истории, а история наша – настоящая уродина». Ее слова никак не соответствовали улыбке на ее лице.

После этого разговора у Наталии родилась идея проекта «Устная история», и шесть или семь уик-эндов она провела в горах, расспрашивая людей, которых знала с рождения, об их опыте во время и после ураганов. В конечном счете у нее появился список из тринадцати пропавших, что было немало для относительно маленького горного городка Хаюйе, и семи новорожденных, появившихся на свет с «порчей», проклятием. Или же это были, как сказал один старик, bebés de la lluvia, дети дождя.

События, о которых рассказывала ей бабушка и прежде казавшиеся Наталии стариковской выдумкой, все оказались правдой. И теперь, когда Наталия сидела на своем балконе и смотрела на разорванное небо и сердитое море между зданиями, эти истории вот-вот должны были продолжиться, как и после всех других ураганов, в газетах и на ее телефоне. Они начнут звучать и из маленьких динамиков ее радиоприемника, как только кто-то вернется в эфир, и все истории будут облачены в невинные слова вроде «пропал без вести», «исчез», «считается мертвым».