Книга Дом кости и дождя, страница 131 – Габино Иглесиас

Таво отпустил руку Рауля и тоже встал так быстро, будто диван загорелся. Я его не винил. Держать Рауля теперь было глупо. Я тоже отпустил его руку и встал. Рауль не предпринял попыток встать или прыгнуть на нас. Он пытался остановить кровь, совершил несколько бесполезных инстинктивных движений, следуя врожденному рефлексу пытаться продлить жизнь. Кровь продолжала литься, придавала его рукам в полумраке комнаты темный цвет и, возможно, пятная нас всех каким-то невысказанным проклятием.

Бимбо стоял, наблюдая, как умирает Рауль, на его бледном лице застыло нечитаемое выражение. Рауль попытался вскрикнуть или послать последнюю молитву – или последнее «ебал я вас» – своему избранному богу. Из его горла вырывался нечеловеческий звук.

Судя по виду Таво, его охватил ужас. Мне было легче смотреть на Рауля, чья голова упала на грудь, руки без толку, словно крылья птицы, порхали в воздухе, пытаясь остановить кровь из его шеи. Куда делась моя душа, задавал я себе вопрос.

Снаружи.

Там все еще кто-то находился.

Рыба.

Я должен был проверить.

Я повернулся к окну. Хавьер оказался на прежнем месте, стоял рядом со столом. На его лице играла улыбка. Он словно гордился нами. На миг и мною овладело это чувство. Я надеялся, что и Мария наблюдает за нами. Мы изгадили ее диван, но Рауль заплатил за это немалую цену, и в этом мире, где все несет с собой боль. Иногда причинение боли другим – это все воздаяние. Какое мы имеем.

Я моргнул, и Хавьер исчез. А был ли он здесь вообще? Может быть, он не был призраком. Может быть, его создал мой мозг, может, он был видением, чтобы помочь мне отделаться от чувства вины, которое могло сокрушить меня, детским оправданием моего жестокого поведения.

Я отошел от Рауля, изо всех сил стараясь не замечать звуки, которые он издавал, хотя и знал, что они будут преследовать меня. Пол что-то бормотал. Кажется, задавал какой-то вопрос.

Я подошел к окну, посмотрел на противоположную сторону улицы. Тротуар был пуст. Может быть, рыба ушла за подкреплением, как говорил Рауль. Мурашки побежали у меня по позвоночнику.

— Он все еще там? – спросил Таво.

— Там никого нет, – ответил я.

— Если этот сукин сын говорил правду, то мы должны быстро поменять наши планы.

— Наши планы? Да у нас никакого плана и не было никогда! – сказал Пол. – Вы бегали, как курицы с отрезанными головами, а теперь у нас еще мертвец на диване и какие-то гребаные твари, пожирающие трупы. Это не…

— Заткнись нахуй! – сказал я.

— Нет, Гейб, сам заткнись. Ты сказал, что мы доберемся до этих ребят прежде, чем они до нас. Ты сказал, что мы закроем этот вопрос. И каким образом это случится после всей сегодняшней херни? Мы убили одного чувака, потом вот этого – кто уж он, рыба или человек, а теперь мы что – ждем в гости монстров? И это если Папалоте не найдет нас первым. Или этот… как его – Брухо. Нет, это так не работает…

Я набросился на Пола, даже не отдавая себе в этом отчета. Я схватил его за футболку и придвинул спиной к стене. В каждом моем кулаке было по комку материи его футболки. Боль в моей правой руке подкармливала мою злость, молила меня о том, чтобы я ударил кого-нибудь и облегчил ее.

— Заткнись нахуй! – сказал я.

— Отпусти меня, чувак, – сказал Пол до странности спокойным голосом. Он поднял руку с пистолетом и приложил металл к моей левой щеке.