Книга Дом кости и дождя, страница 133 – Габино Иглесиас

— Я не хочу слышать ничего, что скажет этот эгоистичный трус, – сказал я.

Пол поднял руки, развернулся и направился к двери, шел он так, будто ожидал, что Бимбо выстрелит в него или я ударю его в любой момент. Подойдя к двери, он посмотрел на тело Рауля на диване, потом снова повернулся к нам.

— Se los dije una vez y se los voy a decir una vez más: ustedes están locos pa’l carajo. Dejen esta mierda quieta o van a acabar seis pies bajo tierra^[111].

Ответа Пол не стал дожидаться. Он развернулся и открыл дверь. Ночь поглотила его за секунду до того, как он закрыл за собой дверь.

Пока Пол спускался, я слышал стоны ступенек, ведущих к крыльцу Бимбо, и задавал себе вопрос: сколько людей слышали крики Рауля. Потом я вспомнил, что всем на такие дела насрать. Людей убивали в их домах за какой-нибудь гребаный генератор. Люди умирали десятками. Кимбо не давал о себе знать. Страна была сломана, ее потрясенная душа застряла во тьме. Ночные крики были всего лишь частью фоновых шумов.

— Что теперь? – спросил Таво.

Мы посмотрели на Рауля. Он не шевелился. Руки его находились близ шеи, они словно пара черных пауков замерли на завесе ночи. Его грудь не поднималась. Из перерезанного горла и разбитого носа не доносилось ни звука. Он был мертв.

Бимбо не ответил. Я не знал, что сказать, а потому вернулся к окну и посмотрел в темноту. Улица была пуста. Рауль уже перешагнул границу, за которой у людей может быть какое-то мнение.

— Мы должны решить, что делать дальше, – сказал Таво.

— Черт, мне нужно сделать кое-что, – сказал Бимбо и направился в свою комнату. Он открыл дверь, шагнул в темноту, закрыл дверь.

Минуту спустя дверь снова открылась и он появился с Альтаграсией, которая шла рядом с ним.

— Что происходит? – спросил Таво.

Альтаграсия не ответила. Она просто подошла к Раулю, наклонилась над телом, взяла обеими руками голову и сунула пальцы правой руки в окровавленный рот. Потом начала что-то шептать.

— Что она?..

— Пусть делает свое дело, Гейб, – сказал Бимбо. – Она знает, что делает. Это вроде как с молитвой архангелу святому Михаилу.

Губы Альтаграсии шевелились, но звук ее слов, произносимых на языке, которого я никогда не слышал, доносился отовсюду, словно их произносила дюжина призраков вокруг нас. Кровь застыла у меня в жилах.

Чувак в гаражной парковке.

Кимбо.

Рауль.

Мы были в глубокой воде. И я вовсе не чувствовал себя акулой.

Все истории – это истории про призраков, а некоторые истории превращают в призраков нас.

Рауль начал трястись. Мы отступили на шаг. Бимбо поднял пистолет. Альтаграсия, продолжая шептать, еще глубже засунула пальцы в рот трупу. Звук ее странных слов кружился вокруг нас, как нечто живое. Она ухватила что-то и принялась тащить. Мгновение спустя ее пальцы лишь наполовину оставались во рту Рауля, и они вытаскивали что-то оттуда, и это что-то раздвигало его челюсти.

Бимбо, Таво и я молча смотрели на происходящее, наши мозги пытались понять, что творится на наших глазах.

Еще секунда – и Альтаграсия вытащила изо рта Рауля нечто похожее на черного кальмара. Кальмар испускал чернильного цвета дымок. Он двигался, его крохотные ручки шевелились. Рауль перестал сотрясаться. Она поднесла корчащееся существо к своему рту, продолжая нашептывать что-то. Потом она открыла рот и проглотила его. На ее лице появилась гримаса, она пробурчала что-то, когда существо продвигалось по ее горлу, расширяя его. Она походила на змею, проглотившую яйцо.