Книга Тень моей сестры, страница 105 – Дженюари Гилкрист

Теперь она уже не выглядела грустной. Напротив, она была фурией, пылающей праведным гневом.

— Мать, – продолжала она, опустив взгляд на стол, – нашла моей любимой кузине Конни отличную партию. Граф, с хорошей родословной. Но она была влюблена в Уинти, а он в нее. Они решили убежать, но матушка узнала об этом и позвала доктора, объявившего Конни сумасшедшей, поставив ее перед выбором: замужество или сумасшедший дом. До самого дня свадьбы Конни держали взаперти, чтобы не убежала. – Губы Уиффи снова слились в одну тонкую линию. – Или чтобы, не дай бог, не сотворила с собой чего от отчаяния. Так что Конни пришлось выйти замуж за графа. И тогда я поняла, что мы, женщины, очень разобщены. Далеко не всякая готова пожертвовать собой ради других. Многие продают свои души дьяволу, как это сделала мать Конни, разрушившая жизнь дочери ради того, чтобы самой продолжать вращаться в высшем свете. Я уже говорила тебе, что ради всего этого – слуг, платьев, балов – некоторые готовы пойти на любую мерзость. И все это – лишь золотая клетка, полная трупов.

Заметив, что ее голос начал дрожать, Уиффи сглотнула.

— Мать может заставить дочь выйти замуж за нелюбимого человека лишь для того, – продолжила она, – чтобы прибавить к семейному имени еще один титул, муж может упрятать жену неизвестно куда, и мы ничего не можем с этим поделать. Я так зла на этот мир, что мне порой хочется кричать во весь голос.

— Может, мне не следовало… – начала было я, но осеклась, когда Уиффи взяла меня за руку.

— Не начинай. В том, что с тобой сделали, нет твоей вины, – ее губы задрожали. – Я не смогла спасти мою любимую Конни, но сделаю все возможное и невозможное, чтобы спасти тебя.

Глаза ее наполнились слезами. Я была поражена. Уиффи, с ее острым умом, меткими шутками и непробиваемой оболочкой, плакала. Если бы я не выплакала все слезы до этого, то рыдала бы сейчас рядом с ней.

Вместо этого я улыбнулась.

— Вот уж эта новость точно попадет на первые полосы газет. Уинфрид Вильямсон плачет в приюте для душевнобольных.

— Если ты кому-нибудь скажешь, что видела меня плачущей, я убью тебя своими собственными руками, – небрежно произнесла Уиффи и, порывшись в сумочке, промокнула глаза белоснежным носовым платком. – Я вытащу тебя отсюда, но ты должна держаться. Обещай мне.

И она сжала мою кисть с такой силой, что чуть не раздавила ее.

— Обещай, – повторила она.

Я кивнула.

— Когда Уолт вернется, он встретится с губернатором, а пока что ты должна не сдаваться.

Я снова кивнула, и Уиффи отпустила мою руку. Достав из сумочки серебряный портсигар, она вынула из него сигарету и постучала ей по столу.

Скрежет колесика зажигалки о кремень наполнил, казалось, всю комнату. Я и стоящий в углу охранник, чье присутствие я внезапно осознала, затаили дыхание. Сделав затяжку, Уиффи откинулась на спинку стула, и я замерла, наслаждаясь зрелищем чистоты ее кожи и исходящим от нее цветочным ароматом.

— Ты ведь знаешь, что в прошлом мой отец был адвокатом, – произнесла Уиффи, с шумом выпустив в воздух струю сигаретного дыма.

Я нахмурилась. Я прекрасно знала, кем был ее отец.

— Он знает закон и выиграл не одно дело, – продолжала Уиффи. – И у него пять дочерей.

Уиффи смотрела на меня с таким видом, словно едва сдерживала гнев, хотя ее тон стал таким же легкомысленным, как всегда. Вынув из уха сережку с бриллиантом, она положила ее на стол.