Книга Тень моей сестры, страница 102 – Дженюари Гилкрист

Матрона ушла отпирать остальные комнаты, а я, спустившись по шаткой лестнице, вышла во двор под яркие лучи солнца.

* * *

Итак, в приют прибыли два самодовольных молодых человека, мистер Феган и мистер Раддл. Отворив железную калитку, фельдшер пожал им руки и приветствовал с видом дворецкого, принимающего важных гостей.

— Могу я попросить вас, джентльмены, расписаться в книге посетителей? – произнес он важным голосом.

— Надеюсь, поставив здесь свои подписи, мы не отдадим себя в ваши руки, – пошутил один из репортеров, беря ручку.

— Не забудьте отпустить нас по окончании визита, – добавил другой.

И они засмеялись, будто наше бесконечное заточение было не более чем шуткой.

Ни одному из них не было и двадцать пяти. Лицо одного покрывали юношеские прыщи, другой был стройным и загорелым, словно проводил бо́льшую часть времени, играя с приятелями в крикет. У обоих были лица мальчишек, сбивающихся в стаи в подворотнях. Бросив на нас уверенный взгляд, прыщавый подмигнул Мэри. Его товарищ держал в руках кожаную сумку с камерой. Совсем как фотограф на первом балу у Уиффи. Различие между этими двумя событиями было столь разительно, что я почувствовала острую боль в груди.

Меня раздражал лощеный вид этих мужчин – их блестящая обувь, элегантные дорогие костюмы, румянец на их щеках.

Наконец красавчик, пялившийся на нас дольше, чем это было положено правилами приличия, пригладил волосы и повернулся к фельдшеру.

— Если ты собираешься меня трахнуть, сначала заплати, – буркнула Мэри.

— Мне кажется, они предпочитают друг друга, – послышался чей-то голос, и по нашим рядам прокатилась волна приглушенного смеха. В тот момент мы были сестрами, объединившимися не только против этих, но, возможно, и против всех мужчин на свете. Мелкая зависть и ссоры были отброшены прочь, и осталось лишь родство. Чистое и истинное. И безо всяких слов мы, взявшись за руки, стояли, склонив головы и скрывая лица под полями чепчиков.

«Не сегодня, – говорили наши сцепленные руки. – Сегодня вы нас не сломите».

Я смотрела на репортеров, непринужденно болтающих с матроной. Красавчик снял шляпу. Его длинные набриолиненные волосы были аккуратно зачесаны назад, а на лице играла вежливая, уверенная и совершенно пустая улыбка. Этот молодой, ничего не подозревающий мужчина был моим счастливым лотерейным билетом.

Матрона дважды хлопнула в ладоши, и мы не сразу сообразили, что это относится к нам. Все еще не отпуская рук друг друга, мы раздвинулись в стороны.

Мужчины пошли вдоль шеренги, разглядывая нас и слушая болтовню матроны о несуществующих достижениях. Я стояла в ряду последней, и когда тот, что без камеры, дошел до меня, я была готова.

— Здравствуйте, – произнесла я с акцентом, способным разрезать стекло, и поняла, что попала в цель.

Глаза репортера удивленно расширились. Может быть, он был слишком молод для того, чтобы контролировать свои эмоции, а может, он никогда не оказывался в роли дичи. Его взгляд, скользнув по моим глазам и губам, остановился на платье. Интересно, что он в нем нашел? Ведь оно было немногим лучше мешка из-под картошки.

— Не ожидал я услышать подобный акцент в священных чертогах Медоули, – произнес он, недоверчиво скривив губы.

— В священных чертогах? Я бы так не сказала.