Книга Флоренций и черная жемчужина, страница 91 – Йана Бориз

Сзади громко чавкнула дверь и тем заставила вздрогнуть. Он повернулся, ожидая увидеть кого-нибудь из челяди, потому что Зизи имела привычку призывать его к себе, а не тащить к нему, как она говаривала, старые кости. Михайла Афанасьич относился к беседам наедине с Флоренцием с прежней неизбывной настороженностью, оттого не заглядывал без крайней нужды. Правда, сейчас наблюдались как раз-таки крайность и щепетильность в Антоновом вопросе, но все же…

На пороге стоял Алихан в облике восточного принца – тот же пестрый халат, шальвары, расшитая шапочка, только на ногах не мягкие туфли, а высокие юфтевые сапоги. Впрочем, они не портили красавца. Одеяние на этот раз не блестело отутюженным шелком, кое-где оно замялось, подол подмок, хотя путь между Заусольским и Полынным не нырял в речки и чурался болот. Наверное, нежданный посетитель по незнанию забрел в ручей. Вот и сапоги нечисты.

— Прошу простить, я без приглашения. – Гость дерзко сверкнул своими глазами-кинжалами.

— Всегда рад, заходите попросту, как заведено меж приятелями.

— Вы… вы отчего с Антоном… Антону… Что за оговор такой?

— Какой оговор? – Флоренций пытался скрыть растерянность. Неужто бездарный Антон с нахрапу насел на Алихана, не приготовя доказательств, не удобрив почв? Оное поведение – самое беспримесное вредительство.

— Не притворяйтесь… Не притворяйтесь… – продолжал наседать Алихан. – Вы все тут заодно, а я не вашенский, потому и крайний. Так?

Теперь не оставалось сомнений: точно, свалял Антоша дурачка, вывалил телегу навоза прямо к ногам своего степного сородича, а лопатой не запасся… Ныне уж придется отбояриваться до морковкина заговенья… Как же в сей момент повести себя? Ведь Флоренцию надлежит выпытать правду, где пребывал прелестный сударь в понедельник после полудня, когда погибла Алевтина, но таковым аллюром ее вовек не выудить, не вылущить зернышек из плевел. Надо не ругательным порядком, а с подходцем… Эх, Антошка-дуралей, только портить все и мастак…

— Да с чего вы взяли-то? Все дело в капитан-исправнике, оный дознает, кто и где пребывал тем часом. Более же ничего. Меня, например, тоже с пристрастием пытал и всех окрест.

Художник вопросительно уставился на гостя. Следовало признать, что подобное беспритворство застигло его врасплох. Откровенность всегда повергает ниц хитродумство, между тем сам он ныне пребывал в такой диспозиции, что не мог ответить прямотой на прямоту. Не оставалось ничего иного, как юлить. Он продолжил, заходя с другого краю:

— Днесь Кириллу Потапычу крайняя нужда разведать, у кого имелся зуб на Алевтину Васильну. Вроде занозила она кое-кому или… Хотя собирать слухи я не любитель и не мастер, однако же…

Из окна неожиданно повеяло теплом, и внутрь просочилось немного желтизны: судя по всему, дождь сменил свои планы. Тут же со двора донеслись шарканье метлы, бодренькая трескотня мелкой шавки Куськи, что забрела двумя неделями ранее невесть откуда и нечаянно обжилась, сварливая отповедь Акулинки, которая не желала собаченцию в соправительницы. Стало ясно, что чаша с вылезающей из нее мавкой – сущая пошлость, ничтожный, не стоящий трудов замысел. Надо все переиначить, пока не поздно. Алихан переминался с ноги на ногу и не являл намерения поддерживать беседу.