Книга Браслет княгини Гагариной, страница 114 – Ольга Баскова

— Но точно вы этого не знаете? — наступал следователь, не ожидая ответа. Причина была ясна: Петя часто употреблял спиртное и в эти минуты вряд ли интересовался матерью.

— А что, я за ней следить должен? — усмехнулся парень. — Она вроде того… взрослая.

Молодой и здоровый мужчина не вызывал ничего, кроме омерзения.

— Вы сказали, что она сбежала к хахалю, — вступил в разговор Лещев. — А кто он, вам известно?

Рогов хихикнул:

— Она меня с ним не знакомила. Боялась, наверное, что это знакомство будет не в мою пользу.

— А где он живет, тоже не знаете?

— Вот чудак вы, товарищ милиционер, — присвистнул Петр. — Да откуда ж мне это знать? Он меня в гости не приглашал. — Он сунул палец в нос. — Вы не думайте, я не какой‐нибудь эгоист. Если на мою мамашу в таком возрасте кто‐то запал, я противиться не стану. Особенно если человек обеспеченный.

«Да, все с радостью хотят посадить тебя себе на шею», — подумал капитан, но вслух произнес:

— Ладно, пишите заявление о пропаже родительницы.

Рогов поплевал на руки и растер плевок, имитируя мытье под умывальником.

— Пойдемте на веранду. Там какой-никакой, а все‐таки стол.

Милиционеры с радостью двинулись на веранду, надеясь отдохнуть на лавках, но просчитались. Возле стола пылился один табурет, на который и плюхнулся Рогов.

— Давайте вашу бумагу.

Лещев любезно положил перед ним белый листок и продиктовал заявление, думая, что так работа пойдет быстрее. Но и тут он ошибся. Рогов словно издевался над сыщиками: слюнявил чужую ручку, тщательно, как в первом классе, выводил буквы. Виктор испытывал огромное желание дать ему оплеуху и еле сдерживался. Наконец Петр закончил и протянул заявление:

— Готово, начальники.

Это было уже кое-что. Теперь они могли приступить к поискам Ирины Роговой по просьбе ее сына. Женщина не появлялась дома уже три дня — срок достаточный, чтобы начать расследование. Винниченко поблагодарил Петра и поспешил за калитку. Лещев посчитал, что слова благодарности еще и от него излишни, и припустил следом. Он нагнал коллегу возле автобусной остановки. Виктор вытирал пот со лба, хотя на улице не было жарко.

— Вот сукин сын! — процедил он, сунув платок в карман. — Уморил‐таки. Что за скотское отношение к матери?!

— Потребительское, — отозвался коллега. — Думаешь, мало таких? Только наше социалистическое общество может с ними бороться. Я найду участкового этого района и поинтересуюсь, почему на его участке проживают тунеядцы. Пусть поможет Петру с трудоустройством.

— Думаю, что он не раз это делал, — вздохнул Винниченко. — Только пользы от этого мало. Ну не хочет отпрыск Роговой работать — и все тут! Насильно его, как коня за поводья, не поведешь.

— Пусть напугает уголовкой, — усмехнулся Лещев. — Пусть еще что‐нибудь придумает. — Он махнул рукой. — Ладно, черт с ним. Где же нам искать эту Рогову?

— Объявим в розыск и посмотрим результаты, — успокоил его Виктор. — Может быть, она и сама отыщется. Кроме того, нужно повидаться с родным братцем Марченко. Вдруг он что‐нибудь да знает?

О смерти Дарьи Виталий узнал из московских новостей в Интернете. Он подумал, что наконец‐то услышал ее фамилию — Гудкова. Журналисты довольно скупо осветили это происшествие — всего лишь несколько предложений — и поместили портрет альфонса Аркадия как подозреваемого в убийстве, которого разыскивает полиция. Карташов понимал: он наконец‐то может выдохнуть и жить спокойно, но почему‐то было паршиво на душе. Вот он и стал убийцей, пусть не прямо, но косвенно виновным в смерти Дарьи. Наверное, судья обязательно вынес бы ему приговор, если бы ювелир когда‐нибудь вздумал признаться. На мгновение мелькнула мысль, будто вспыхнуло в мозгу: что, если и вправду пойти и признаться? Виталий тут же отогнал ее от себя, и от собственной трусости стало совсем невмоготу. Когда Евгения позвала его к ужину, Карташов отказался, сославшись на головную боль. Супруга поднялась на второй этаж и постучала в его комнату: