Книга Голубой ключик, страница 74 – Лариса Шубникова

— Барышня, едем, — тихо позвал Герасим. — Студёно.

Софья не ответила, не обернулась, однако, причиной тому был вовсе не кучер, а Бартенев; едва увидев его сегодня на дороге, барышня поняла, что добрых вестей нет, а стало быть, и надежды — тоже. Она не злилась, не печалилась и не боялась более, просто смирилась, понимая, что вскоре жизнь ее оборвется. Об одном радовалась: смогла проститься с Глинскими. Теперь же осталась у нее непростое дело: уговорить Бартенева исполнить долг палача, а после уйти от Голубого ключика, чтоб остаться в живых.

— Сударыня, едемте, — Алексей подошел сам и взял ее за локоть. — Вы устали, продрогли.

— Ничего, это ничего, — она попыталась улыбнуться.

— Улыбка ваша фальшива. Не притворяйтесь, — Бартенев нахмурился.

— Голубчик, вы уж не старайтесь делать вид, что все хорошо, — она вздохнула и покорно потянулась за Алексеем к возку. — Не вышло с письмом?

— Отчего же? Вышло. Доставят вскоре, — он помог ей сесть, накинул на ноги меховой полог. — Жду со дня на день.

Софья открыла было рот напомнить ему, что у них всего лишь два дня, но промолчала, заметив усталость Бартенева, глубокую складку меж бровей и упрямо сжатые губы.

— Алексей Петрович, — позвала, — поедемте быстрее. Вы устали совсем, такой путь проделали. А тут я еще...

— Трогай, — Бартенев поднялся в седло, дождался, когда Герасим подстегнет лошадь, а после ответил: — Вы тут, это главное. Значит, не забыли своего обещания встретить меня. Спасибо, сударыня.

— А вы не забыли своего обещания? — Софья старалась выглядеть довольной. — Вот ответьте, рубаху привезли? А? Так еще говорили о подарке, а вот я его не вижу. Или это та телега, что прибыла утром? Пришлось Верочке самой через полог везти. А что там?

— Скоро увидите, — ответил он, склонившись к гриве коня, чтоб не стукнула по лицу еловая ветка. — Все свои обещания я помню. И это вопреки вашим словам, что я стрикан.

Софья видела, как старается он развеселить ее, и приняла игру: выдохнула, полюбовалась на облачко пара, что сорвалось с ее губ, и улыбнулась.

— Никакой вы не старик, — махнула на него муфтой. — Ворчите, правда, как моя служанка Фима, но вам до нее далеко. Алексей Петрович, да вы не тревожьтесь, вот состаритесь, будете точь-в-точь как она.

— Прекрасно, — он покивал. — Вот состаримся, тогда и сможете сравнить. А теперь одни лишь догадки.

— Хотите сказать, что будем приятельствовать до самой старости? — Софья изобразила веселый смех, оценив его попытку вселить надежду на долгую жизнь.

— У вас совершенно девичья память, сударыня, — он ехидно изогнул брови. — Я еще не оставил мысли о сватовстве. Приятельствовать — совсем не то слово.

После его слов закашлялся Герасим, а конь Яшка фыркнул, будто удивившись. Это и вызвало смех, какой не был таким уж деланным и фальшивым.

— О, мон дьё, — Софья прижала ко рту руку в варежке. — И что же? Когда обручение?

— А после Крещения, сударыня, — Бартенев обернулся к ней и пронзил ярким взглядом. — Аккурат к Масленице венчаемся. Вернемся в Кострому, пойду просить вашей руки к Глинским.

— А если дядюшка не согласится? — веселилась Софья. — Он иначе видел мое будущее.

— Развидит, — Бартенев стукнул кулаком по коленке. — А если это будущее станет возражать, так я смогу убедить. Поверьте, я умею быть убедительным.