Книга Трактир попаданки "Волшебный кабачок", страница 101 – Натали Берд

— Что ты задумала? — Прошипел Сергей, стараясь удержать меня, уперевшись обеими ногами в основание перил. Но я точно знала, что этого делать нельзя. Бор постоянно мне говорил, что они ненадежны и детей сюда пускать опасно. Но пока мы не отгадаем загадку пространственного разрыва, не совладаем с ним, привлекать лишнее внимание к дому и башне не стоит. Ремонт утаить невозможно, и кто-то из гостей что-то, да увидит. А нам пока не нужны лишние вопросы.

Я всем весом тянула себя вниз, а бывший муж сопротивлялся. Характерный треск, сначала тихий, но с каждым мгновением нараставший, свидетельствовал, что скоро опоры не выдержат и мы все дружно, едва не обнявшись, полетим вниз.

— Что бы ты ни задумала, я тебе не дам этого сделать, поняла? — Прорычал Сергей, рывком, притягивая меня к себе, а я, высвободив одну ногу из захвата, со всей силы лягнула его, попадая ему в горло.

Его сдавленный стон, какой-то противный хруст, и меня выпускают из цепких пальцев, я успеваю лишь сжаться в комок, падая в ароматный стог.

Сверху слышится отборный мат, но мне некогда оглядываться, нужно спасть свою жизнь. Я вскакиваю на ноги, нестерпимая боль обжигает затылок, и я проваливаюсь в густую черноту.

— Хватит притворяться! — ненавистный голос врезается в сознание, я морщусь, стараясь, справится с болью, и открываю глаза, пытаясь сфокусировать зрение. Все предметы расплываются, делая картинку нестерпимой, вызывая тошноту.

— Пить! — шепчу, словно кто-то может надо мной сжалиться.

— На! — в губы, разбивая их в кровь, врезается кружка, наполненная водой. — Подымайся! Веди к сокровищам. Иначе заберу у тебя дочку.

Мне бы воспротивится, но старый страх берет верх — я не могу трезво мыслить. Я снова тону в прошлом. Как и раньше, меня пугают тем, что дорого. Мне! Не ему! Слезы тут же наворачиваются на глаза, но больше он их не увидит.

С трудом подымаюсь на ноги, хватаясь за голову, шатаясь из стороны в сторону. По шее тут же побежала тонкая теплая струйка. Я провожу там рукой, поднося затем к глазам окрашенные в алое пальцы.

— Кровь! — шепчу, немеющими губами. — Бор! — зову, словно меня кто-то может услышать.

— Что ты сделал с охраной? — спрашиваю то, что давно нужно было знать, да что теперь толку? Но времени прийти в себя немного выгадаю.

Мужчина пожимает плечами, и его ответ отнимает у меня остатки сил: — Ничего, они продолжают охранять Таверну от непрошенных гостей. Вход внутрь им запрещен. Очень удобно, спасибо твоему любовнику.

— Он мой муж! — стараюсь говорить ровно, знаю, что это всегда раздражало подлеца.

— Ха-ха! — смеется тот, запрокидывая голову и обнажая горло, в которое хочется тут же вцепиться зубами, я делаю шаг, даже слышу, как рычу, сглатывая накатившую слюну, но тут же понимаю, что из моего рта не вылетает ни звука, но тогда, откуда это доносится?!

В глазах продолжает все плыть, мне трудно сфокусировать зрение, и я делаю то, что считаю правильным — соглашаюсь, даря время тому, кто пришел, собраться перед решительным броском. Точно знаю, что это не Бор, но тогда кто?

— Идем! — спотыкаюсь, тяжело опираясь о стену.

Меня шатает, я еле держусь на ногах. К крови, заливающей затылок, прибавляется поток, хлынувший из носа. Мне плохо, но я иду, только так могу выторговать себе еще немного глотков жизни. Жадность мужа я знаю не понаслышке. Он отбирал у меня все деньги, которые я зарабатывала.