Книга Терновый венец для риага, страница 75 – Юлия Арниева

— На дереве сидел, паскудник, — Кормак спешился, тяжело спрыгнув с седла, и пнул пленника, от чего тот охнул и согнулся пополам. — На старом дубе у развилки, том, что нависает над оврагом. Устроился на ветке, как ворона, и малевал что-то на куске кожи. Лоркан его первый заметил, у парня глаз острый.

Лоркан, спешиваясь, молча достал из-за пазухи свёрнутый кусок телячьей кожи и протянул мне. Я развернула его, и по спине прошёл холодок, потому что на коже, корявым, но вполне разборчивым почерком, были нанесены линии, которые я узнала сразу: контуры нашего рва, расположение частокола, обозначения ворот, башенок, даже кухня была помечена крестиком, и рядом с каждой линией стояли короткие пометки: «низко», «осыпается», «щель в кладке».

Коннол взял кожу из моих рук, оглядел, и я увидела, как побелели его пальцы.

— Ведите его внутрь, — процедил он, не повышая голоса, но от этого тихого и ледяного тона, пленник вздрогнул и попытался отшатнуться, насколько позволяла верёвка.

Допрашивали в кладовой, в маленькой каменной комнате без окон, пропахшей сыростью и прогорклым жиром, где на полках стояли бочки с солониной, а с потолка свисали связки сушёных трав, от которых тянуло горьковатой полынью. Орм привёл пленника, усадив его на перевёрнутый бочонок, и встал у двери, скрестив руки на груди, молчаливый, неподвижный, похожий на каменного идола, которому всё равно, будет жертва молиться или кричать. Коннол сел напротив пленника на лавку, положив перед собой кусок кожи с пометками, и невыносимо долго разглядывал парня, не произнося ни слова, и это давящее молчание было страшнее любого крика.

Я стояла у стены, чуть поодаль, и наблюдала. Парень дрожал, мелко и непрерывно, подёргивая связанными за спиной руками, и его светлые, перепуганные глаза, метались от Коннола к Орму и обратно, как у кролика, загнанного в угол двумя волкодавами.

— Имя, — произнёс Коннол, наконец нарушив тишину.

— Д-дайре, — выдавил парень, облизнув разбитую губу.

— Кто послал?

Молчание. Дайре втянул голову в плечи и уставился в пол, на котором расплывалась лужица грязной воды, натёкшей с его сапог. Орм у двери шевельнулся, едва заметно переступив с ноги на ногу, и этого крохотного движения хватило, чтобы пленник сглотнул так громко, что слышно было на другом конце комнаты.

— Я спрошу ещё раз, — сказал Коннол с той же ровной, вкрадчивой тихостью. — Кто послал тебя рисовать наши укрепления?

— Т-торгил, — выговорил Дайре. — Торгил, господин. Его люди меня наняли на рынке в Балликастле, обещали серебро за план вашей крепости, расположение рва, ворот, где стена слабее.

— Торгил, значит, — Коннол откинулся назад и посмотрел на меня, и в его взгляде я прочла подтверждение того, что мы оба подозревали с той минуты, когда Сорша шепнула северянину на ухо, а он окинул наши стены голодным, оценивающим взглядом.

— Куда Торгил уехал от нас? — спросила я, выступив из тени. — К Эрсту на свадьбу?

Дайре поднял на меня глаза, опешив, видимо, от того, что женщина задаёт вопросы на допросе, потом мотнул головой:

— Не к Эрсту, госпожа. Развернулся через день, как уехал от вас, и ушёл на запад, к себе. Люди болтали в обозе, что никакой свадьбы нет, что он ехал сюда нарочно, поглядеть, что тут и как, а свадьба для отвода глаз.