Книга Терновый венец для риага, страница 69 – Юлия Арниева

Я хотела ответить что-то лёгкое, привычно-колючее, но слова не успели сложиться, потому что он поставил кружку и медленно подался вперёд, давая мне время отпрянуть. Лицо его оказалось совсем близко: мелкий серповидный шрам на скуле, серая сталь в глазах, в которых сейчас не было ни привычной осторожности, ни той полуулыбки, за которой он прятался при людях.

Последние дюймы между нами сократила я сама. Его губы оказались неожиданно мягкими, сохранившими терпкую горечь вина и въедливый запах кострового дыма. Сначала это было лишь мимолётное, почти невесомое касание — так пробуют ногой крепость первого льда на замёрзшем озере, замирая от собственного безрассудства. Но жар от этого прикосновения мгновенно хлестнул под кожу, упрямо и сладко пробивая русло там, где прежде была лишь глухая пустота.

Мы не спешили. Время в комнате будто загустело, превратившись в тяжёлый мёд, и в этой вязкой тишине я отчётливо слышала, как рвано, со свистом вырывается его дыхание. Когда его огромная ладонь, со сбитыми в кровь костяшками и жёсткими мозолями от меча коснулась моего лица, я невольно вздрогнула. Он вёл пальцами по моей скуле с такой пугающей бережностью, точно касался святыни, которой ещё не осмелился дать имя.

Внутри меня вдруг стало слишком тихо. Весь шум мира, весь лязг железа и крики часовых на стенах утонули в тепле, исходящем от его кожи. Я подалась навстречу, позволяя себе на мгновение забыть, кто мы друг другу, но страх потерять остатки воли заставил меня отстраниться первой. Я сделала это мягко, едва заставив себя разорвать контакт, понимая: задержись я ещё на вдох и пути назад, к привычным засовам и броне, уже не будет.

Его горячие пальцы ещё медлили у моего подбородка, будто пытаясь удержать ускользающее мгновение, прежде чем он всё-таки неохотно опустил руку.

— Доброй ночи, Коннол.

— Доброй ночи, Киара.

Взяв карту, он вышел, не оборачиваясь на пороге, и дверь затворилась почти бесшумно — так затворяют её в доме, где кто-то спит.

А я ещё долго стояла посреди комнаты, прижав пальцы к губам, слушая, как затихают его шаги по коридору…

Проснулась я до рассвета, когда небо над башней ещё не решило, быть ему серым или чёрным. Быстро натянула шерстяное платье, зашнуровала сапоги, расчесала пятернёй короткие волосы и спустилась в общий зал.

Коннол стоял у очага, обсуждая что-то с Финтаном, и на плечах его лежал тяжёлый плащ, схваченный на плече бронзовой фибулой. Он не обернулся, не бросил ни взгляда в мою сторону, продолжая говорить о поставке дубовых брёвен ровным, сухим голосом.

Бриджит поставила передо мной миску с густой овсянкой, заправленной маслом. Зоркие глаза её скользнули по моему лицу, задержались на губах и тут же нырнули обратно в котёл.

— Нам нужно тридцать дубовых свай, — голос Коннола заставил меня вздрогнуть. — Не тонких жердей, а настоящих стволов. Торгил придёт не с лестницами, он придёт с тараном.

Финтан кивнул, вытирая усы тыльной стороной ладони.

— Лес в низине прихватило морозом, господин. Тяжело будет везти, кони скользят.

— Подкуйте коней на шипы, — отрезал Коннол. — К полудню бревна должны быть во дворе.

Он повернулся ко мне. Взгляд деловой, почти холодный, но когда наши глаза встретились, в серой их глубине мелькнула короткая вспышка, как искра от кремня над трутом.