Книга Терновый венец для риага, страница 29 – Юлия Арниева

— Орм привезёт зерно, — повторяла я как заклинание. — Он скоро вернётся.

Рыбаки работали не покладая рук. Каждый день они уходили в море и возвращались с полными корзинами. Рыбу теперь обрабатывали по-новому: сразу рубили головы, пересыпали солью и укладывали в бочки. Часть коптили над дымом, развешивая на жердях в наскоро построенном сарае. Запах копчёной рыбы стоял по всей башне, въедаясь в одежду и волосы.

Я приходила к коптильне, проверяла, как идёт процесс. Старик-рыбак, что руководил работой, показывал мне рыбу, уже готовую.

— Смотри, госпожа, какая золотистая получилась. Месяцами храниться будет, не испортится.

— Хорошо, коптите больше, пока погода позволяет.

Охотники тоже принесли первую добычу. Двух оленей и кабана. Мясо разделали сразу, часть пустили на еду, часть засолили. Шкуры растянули на рамах для просушки, рога отложили в сторону. Я смотрела, как мужчины ловко разделывают тушу, и вспоминала своё детство... нет, не своё. Детство Киары. Как отец учил её разбираться в мясе, отличать хорошую дичь от плохой. Память была чужой, но такой яркой, будто это было со мной.

Вечерами я поднималась на стену и смотрела на дорогу. Всё такая же пустая, ни огней, ни силуэтов повозок, только темнота и ветер.

Девятый день. Десятый. Одиннадцатый.

Я почти перестала спать. Лежала, уставившись в потолок, и считала часы до рассвета. Потом вскакивала, одевалась и снова шла проверять дорогу.

На двенадцатый день, когда я обходила двор, проверяя, как идёт работа у печи, сверху раздался крик.

— Госпожа! Госпожа, быстрее!

Я задрала голову. Дозорный на стене, молодой парень с веснушками, махал рукой, указывая на тракт.

— Всадник! Наш разъезд возвращается! Лошадь загнал!

Сердце ухнуло куда-то вниз. Я кивнула страже у ворот, и створки приоткрыли ровно настолько, чтобы пропустить одного человека.

Спустя минуту во двор влетел конь, бока которого были покрыты хлопьями пены. Всадник буквально скатился из седла мне под ноги, едва устояв на дрожащих ногах.

— Войско, госпожа! — просипел он, хватая ртом воздух. — Заметили их у Волчьего брода. Человек пятьдесят, идут строем, при оружии. Есть конные, есть пешие.

— Далеко? — спросила я, чувствуя, как холодеют ладони.

— К закату будут здесь, если не встанут на привал. А если поспешат — то и раньше.

Я оставила его отдышаться и взбежала на стену. Ветер тотчас ударил в лицо, выбивая слезы. Я вгляделась вдаль, туда, где за лесом вилась серая лента дороги. Горизонт был чист и спокоен, лишь воронье тревожно кружило над верхушками елей.

— Собери всех, — велела я Эдину, который поднялся за мной следом. — Мужчин вооружить, раздать всё, что есть в оружейной. Женщин и детей собрать в башне. Ворота на засов, подпереть бревнами.

Эдин кивнул, уже разворачиваясь, чтобы бежать вниз, но я схватила его за локоть.

— И ещё. Тащите на стену котлы. Самые большие, какие найдёте.

— Кипяток?

— Смолу несите, что осталась от ремонта крыши. И жир с кухни свиной, старое сало, любые огарки. Растопите это всё до кипения, если полезут на стены…

Эдин взглянул на меня с мрачным одобрением.

— Будет сделано, госпожа. Смолы бочонка два осталось, жиром разбавим, знатное варево выйдет.

Он побежал вниз, на ходу выкрикивая приказы. Двор взорвался суетой, люди побросали работу, хватаясь за топоры, копья и ведра.