Книга Терновый венец для риага, страница 27 – Юлия Арниева

Выйдя из душной кухни, я нос к носу столкнулась с женщиной из приморской деревни. Её лицо было красным, но глаза сияли лихорадочным блеском.

— Госпожа! — выдохнула она, пытаясь отдышаться. — Рыбаки вернулись! Лодки полные, едва до берега догребли!

У меня внутри всё дрогнуло от облегчения, наконец-то хоть одна добрая весть за этот бесконечный день.

— Веди, — бросила я и поспешила за ней.

Причал находился за восточной стеной — хлипкие мостки, уходящие в свинцовую воду. Три лодки тыкались носами в берег, и на дне каждой серебрилась, отливая сталью, груда рыбы.

Запах стоял тяжёлый: мокрого дерева, тины и свежей рыбьей крови, но сейчас он казался мне слаще аромата роз. Это была не просто рыба. Это была еда на зиму, которая позволит нам продержаться, даже если Орм застрянет в снегах.

— Славный улов, — сказала я, подходя к лодкам и с удовольствием глядя на жирную рыбину, бьющую хвостом по доскам. — Море нынче щедрое.

— Щедрое-то оно щедрое, — отозвался старик с обветренным до черноты лицом, вытирая слизь с рук. Но радости в его голосе не было, только глухая усталость. — Только кто ж знал, что столько пошлёт.

— Это же хорошо! — я улыбнулась впервые за день. — Солите, коптите, вяльте! Разводите костры прямо здесь, ставьте коптильни, ни один хвост не должен пропасть.

Старик поднял на меня глаза, и улыбка сползла с моего лица. В его взгляде читалась безнадежность.

— Стараемся, госпожа. Только тяжко это. Рыбы много, а рук... — он обвел взглядом побережье. — Не управимся мы. Пока одну партию почистим, другая испортится. Людей мало, госпожа.

Я огляделась. И правда у лодок возились всего пятеро, да женщины помогали таскать корзины, надрываясь под их тяжестью.

— Куда все делись? — спросила я тихо. — Лихорадка выкосила?

— И лихорадка была, прошлой зимой многих прибрала, кто с голоду ослаб. Но больше Бран сгубил. — Старик с ненавистью сплюнул в воду. — Как власть взял, ему всё мало было. Погнал наших мужиков на соседей, грабить. Сам-то со своей дружиной позади ехал, а наших, деревенских, с вилами да топорами в первый ряд ставил. Чтоб стрелы на себя принимали, пока его псы добычу вяжут. Там они и полегли... кто не от меча, тот от ран по дороге помер.

— А воины? — спросила я.

— Так ушли еще раньше, — покачал головой старик. — Те, кто меч держать умел по-настоящему, с Коналом ушли.

— С Коналом? — я переспросила, пробуя незнакомое имя на вкус. Оно прозвучало чуждо, не вызвав в памяти тела Киары ни единого отклика. — Кто это?

— Так сын это... старого риага, — пояснил он, понизив голос.

— И где он сейчас?

— Так кто ж знает, — старик махнул рукой в сторону горизонта, туда, где свинцовое море сливалось с небом. — Год назад это было. Собрал Конал лучших парней, молодых, горячих. В наемники подались, на юг, к королю. Отец его отговаривал, да куда там... Ушли за славой и золотом, и как в воду канули.

— Вот значит как...

— Старый риаг с тоски и сдал. Тут-то Бран и пришел, как стервятник на павшее животное. Прирезал старика, когда защищать его стало некому.

Я молчала, переваривая услышанное. Картина складывалась жуткая. Земля обезлюдела в три волны: сначала ушли сильные за мечтой и золотом, потом погибли простые, под плетьми Брана, а остальных добил голод и болезни.

— А лес? — спросила я, отгоняя мрачные мысли. Мертвых не вернёшь, надо спасать живых. — Дичь есть? Олени, кабаны?