Книга Сквозь его безумие, страница 25 – Татьяна Берест

Его слова не цепляют. Скользят, остаются где-то рядом, но не внутри. Я перевожу взгляд в сторону, сбрасывая это ощущение, и меняю тему.

— Ты здесь с Тасей?

Он чуть склоняет голову.

— Путешествуете?

Кивок едва заметный.

Без лишнего.

как подтверждение, а не ответ.

В его взгляде на секунду появляется что-то другое. Не теплее — живее. Настолько сдержанное, что почти кажется ошибкой.

— Да.

Тихо.

Просто.

Он больше ничего не добавляет. Ему и не нужно.

Я смотрю на него, пытаясь уловить это состояние, понять, откуда оно берётся, но оно не задерживается. Как будто его и не было.

Саэр отводит взгляд.

К воде.

Туман стелется ниже, глушит звуки города.

— Мне пора.

Слова ложатся спокойно, без оттенков.

Я даже не вижу движения.

Он просто перестаёт быть здесь.

Как будто пространство закрывается за ним, не оставляя следа.

— Чёрт...

Выдыхаю глухо, глядя туда, где он стоял.

Как он это делает.

Так легко.

Без усилия.

Я перевожу взгляд на воду.

Чёрная гладь тянется вниз, отражая редкий свет, ломая его в ряби. Мысли собираются медленно, не спеша.

Нет.

Дело не в ней.

Я сжимаю челюсть.

Это не связь.

Не что-то большее.

Просто совпадение.

Удобное.

Я отпущу её.

Скоро.

Как только станет проще держать себя.

Как только это перестанет быть нужным.

Я проснулась с тем же ощущением — слабость, тихая, вязкая, растекающаяся по телу. Она уже не пугает. Ничего не пугает так, как должно было бы. Мысли приходят медленно, как будто им нужно больше времени, чтобы зацепиться.

Он рядом.

Полулежит, опираясь на подушки, спокойно, будто не двигался с тех пор, как я отключилась.

Взгляд на мне — прямой, собранный, без лишнего. В нём нет спешки, но есть внимание, от которого становится чуть сложнее дышать.

У него что-то в руке.

Он протягивает.

Сладкий запах доходит раньше, чем я беру — тесто, сахар, что-то пряное, мягкое. Круглый, закрученный, с золотистой коркой, ещё слегка тёплый, будто только что из печи.

— Держи.

Голос низкий, ровный.

беру не сразу, пальцы слушаются чуть с задержкой. Тепло остаётся в ладонях, почти обжигает после холода внутри.

— Ешь.

Он смотрит, не отводя взгляда.

— Потом поедем.

Слова звучат спокойно, но в них есть что-то жёсткое, не оставляющее пространства для возражений.

Я откусываю.

Сладость неожиданная, слишком живая на фоне всего остального. Тесто мягкое, тянущееся, сахар хрустит на зубах, и на секунду кажется, что я чувствую больше, чем должна.

Он наблюдает.

Не за тем, как я ем — за мной.

Взгляд скользит медленно, задерживается на лице, на губах, на том, как я делаю вдох. Челюсть чуть сжата, как будто он удерживает внутри что-то, что не должно выйти наружу.

— Быстрее.

Тише.

Чуть ниже.

Я ем, не споря.

Сладость остаётся на языке дольше, чем нужно, будто тело цепляется за неё, не спеша отпускать. Он не торопит словами, но взгляд держит — ровный, тяжёлый, не позволяющий забыть о нём ни на секунду.

Я доедаю.

Встаю.

И так же спокойно иду в душ.

Вода скользит по коже, смывает остатки липкого ощущения, но не до конца. Где-то глубже всё остаётся — слабость, тепло, следы его прикосновений, которые не стираются так легко.

Я выхожу быстро.

Он уже у двери.

Стоит, опираясь плечом, будто не двигался всё это время. Взгляд поднимается не сразу, сначала скользит снизу вверх, медленно, без спешки, фиксируя каждую деталь.