Книга Сквозь его безумие, страница 15 – Татьяна Берест

Я выныриваю резко, как из глубины, где уже не осталось ни воздуха, ни звука. Вдох срывается сам — жадный, неровный, болезненный, будто лёгкие не сразу понимают, как снова работать. Грудь сводит, горло обжигает сухостью, и на секунду кажется, что я просто не смогу вдохнуть ещё раз.

Мир возвращается кусками.

Слишком ярко.

Слишком резко.

Я открываю глаза, цепляясь за это ощущение, как за единственное, что держит меня здесь, и сразу вижу его рядом.

Слишком близко.

Он отстраняется не полностью — только настолько, чтобы смотреть. Челюсть сжата, так, что это видно даже в том, как напряжены скулы. Дыхание тяжёлое, неровное, как будто он сам только что вынырнул из чего-то, из чего не хотел выбираться.

Взгляд на мне.

Резкий.

Собранный.

И в нём есть раздражение — не вспышка, не эмоция, а сжатое, удерживаемое внутри недовольство.

Он проводит языком по зубам, медленно, будто проверяет что-то, и только потом выдыхает сквозь них, глухо, с нажимом: Чуть не перегнул...

Слова звучат тихо, но жёстко, больше для себя, чем для меня.

Он отводит взгляд на секунду, проводит рукой по волосам, сильнее, чем нужно, будто пытается сбросить это состояние, вернуть контроль. Пальцы задерживаются на затылке, сжимаются, потом разжимаются.

Дыхание выравнивается не сразу.

Он делает ещё один вдох, глубже, с усилием, и только после этого снова смотрит на меня.

Он смотрит снова.

Прямо.

— Открой глаза нормально.

Голос ниже.

Я пытаюсь сфокусироваться, но всё плывёт. Картинка не держится.

Он не ждёт.

Пальцы ложатся на подбородок, поднимают лицо, фиксируют.

— Сда смотри.

Ближе.

Дыхание касается кожи.

Я смотрю.

Сначала мимо. Сквозь.

Пальцы сжимаются сильнее.

— На меня.

Резче.

И в какой-то момент взгляд цепляется.

Остальное расплывается окончательно. Остаётся только он — слишком чёткий на фоне всего остального.

Дыхание выравнивается медленно.

С усилием.

Но глубже.

Он замечает. Взгляд сужается, скользит по лицу, возвращается к глазам.

— Вот.

Тихо.

Пальцы ослабевают, но не уходят. Скользят по линии челюсти, удерживая.

Он ближе, чем нужно.

Слишком.

— Если останемся здесь.

Короткий вдох.

Я не остановлюсь.

Он смотрит, не мигая.

Он не отпускает сразу, взгляд держит жёстко, не давая мне уйти в сторону.

Поняла? Поняла... - выдыхаю я, и голос всё ещё слабый, срывается.

Он смотрит дольше, чем нужно, будто этого недостаточно. Пальцы на подбородке медленно ослабевают, скользят по линии челюсти и только потом исчезают.

Отлично.

Коротко. Сухо.

Он отстраняется, проводит рукой по волосам, сжимает пальцы на затылке и выдыхает через зубы. Взгляд возвращается сразу, цепляется.

— Вставай.

Голос ниже.

Я не двигаюсь сразу, и он делает шаг назад, давая пространство, но остаётся напротив, не отворачиваясь.

Сейчас пойдём.

Он чуть склоняет голову, на секунду замирает, затем выпрямляется.

— Прогуляемся.

Я поднимаюсь как во сне — тело слушается с запозданием, движения медленные, будто не до конца мои. В голове всё ещё гулко, размыто, но я вдруг понимаю, что одета. Та же одежда. Та же, в которой я сюда попала. Я не раздевалась. Ни разу.

Он уже рядом, не касается, но держится близко, как будто этого достаточно.

Мы выходим.

Холодный воздух сразу бьёт в лицо, резко, почти болезненно. Я втягиваю его глубже, чем могу, и на секунду становится легче — яснее, будто кто-то чуть приподнимает тяжесть внутри.