Книга Сквозь его безумие, страница 12 – Татьяна Берест

Я пытаюсь подняться, но тело не слушается, и движение выходит неловким, слабым. Голова кружится, мир на секунду плывёт, и мне приходится остановиться, чтобы просто удержаться в реальности.

Чего ты боишься.

Голос ровный, спокойный, почти без интонации. Но в нём есть жёсткость — не в словах, глубже, в самом тоне.

Я не сразу понимаю вопрос.

Смотрю на него, пытаясь собрать мысли во что-то связное, но они распадаются, не держатся.

Внутри всё ещё слишком пусто, слишком рассеяно.

Он чуть сдвигается ближе, и это движение не резкое, не агрессивное — но я всё равно чувствую его слишком остро.

— Ты не должна бояться.

Тише

И от этого хуже.

В этом нет ни успокоения, ни попытки поддержать — только требование, сказанное так, будто это что-то само собой разумеющееся.

Я открываю рот, но голос не подчиняется сразу. Слова застревают, путаются, и мне приходится буквально вытаскивать их наружу.

— Я... не знаю...

Звучит хрипло, слабо, почти бессмысленно.

Я сглатываю, пытаясь вернуть контроль, и продолжаю, уже с усилием, через эту вязкость внутри

— Я думала...

Мысль кажется нелепой. Даже сейчас. Но остановиться уже невозможно.

— Думала не про кровь...

Он реагирует сразу.

Это почти незаметно со стороны, но я чувствую это изменение — как натяжение в воздухе, как резкий сдвиг в его внимании.

Взгляд становится жёстче.

— А про что тогда.

Голос ниже.

И в нём появляется раздражение, сдержанное, но отчётливое.

Я сжимаю пальцы, хотя в них почти нет силы, пытаясь удержаться за хоть какую-то опору внутри себя.

— Что ты...

Слова даются тяжело, срываются.

— Что ты воспользуешься мной.

Он замирает.

И в следующую секунду что-то в нём резко меняется.

Не плавно, не постепенно — как будто переключили.

Взгляд теряет ту холодную, выверенную точность, которая была раньше. В нём появляется что-то другое — живое, резкое, почти человеческое в своей реакции.

Он отдёргивается немного назад, словно это расстояние вдруг становится необходимым.

Челюсть сжимается сильнее.

— Ты серьёзно?..

Голос ниже, но теперь в нём нет прежней глухой тяжести — в нём вспышка.

Реакция быстрая, почти мгновенная, не просчитанная.

Он смотрит на меня иначе. Уже не оценивая, не проверяя.

С раздражением.

С резким неприятием.

Пальцы сжимаются и разжимаются, будто он сдерживает что-то лишнее — не голод, не то, что было раньше, а именно реакцию, слишком человеческую для него.

— Ты правда думаешь...

Он обрывает себя, резко, будто не хочет даже договаривать эту мысль.

Проводит рукой по волосам, с нажимом, и на секунду отводит взгляд, собираясь.

Когда смотрит снова, в нём уже меньше вспышки, но она не исчезает до конца — остаётся под поверхностью, делает его взгляд жёстче.

— Я не за этим тебя брал.

Почему-то от его слов становится тише.

Не сразу — медленно, как будто внутри что-то оседает, укладывается на место. Мысль Цепляется за другую, и среди этой разрозненности вдруг остаётся одна, слишком чёткая, слишком тяжёлая, чтобы её оттолкнуть:

ты будешь отдавать столько, сколько мне нужно.

Она не пугает.

Не сейчас.

Ложится внутри спокойно, почти правильно, как будто в этом есть какая-то логика, до которой я ещё не дотягиваюсь, но уже принимаю.

Он рядом.

Я чувствую это даже с закрытыми глазами.

— Спи.

Голос ровный.

Тихий, без нажима.