Книга Холодное сердце, страница 74 – Кристина Лин

Поначалу я сильно волновалась, когда нужно было оставить дочь с ним. Ведь что он знает о детях? Но оказалось, что он очень быстро нашел с ней общий язык, и пережевать мне было не о чем.

Казалось бы, живи да радуйся. Ведь теперь у меня появилось много свободного времени, которого раньше не было. Салоны красоты и СПА, и просто время на бестолковую лень, — всего этого так хотелось, когда не было возможности. И как же быстро все наскучило, когда свободного времени стало слишком много. И, неожиданно для себя, я стала приезжать к его дому и, незаметно для Вадима, наблюдать за ними со стороны. Смотреть, как он внимателен с малышкой, было моим личным наркотиком и бальзамом на душу. Ведь раньше мне казалось, что ребенок ему не нужен. Но в очередной раз оказалось, что я совсем его не знала. И это было радостно и грустно одновременно.

В один из выходных, когда Соня гостила у папы, я сидела дома одна, наблюдая, как струйки дождя стекают по стеклу. А в душе что-то рвалось на части. Боль, смешанная со страхом, не давала покоя, доводя до отчаяния. Но я быстро взяла себя в руки, и пошла наводить порядок в шкафу, по опыту знала, что от физической работы любая хандра проходит. Так случилось и в этот раз.

Через неделю приступ повторился. И снова я была одна в пустой квартире, поэтому подумала, что это просто тоска от того, что в доме непривычно тихо. Ведь тут всегда все были на ушах от одного не в меру активного ребенка.

А потом мне приснился этот сон. Я сидела в своем кабинете, еще прошлого офиса, когда я была директором. В кресле напротив сидел Вадим. В его потухшем взгляде было отчаяние сломленного человека. Он не смотрел на меня, но я разглядывала его лицо очень внимательно. В пустом взгляде синих глаз была пустота от разбившихся надежд.

— Ты уничтожила меня, Рита, — сказал бесцветным голосом.

— Ты не оставил мне выбора.

— Я любил тебя. — И он печально выдохнул. — А ты опять все уничтожила.

Его фигура становилась все прозрачнее, пока совсем не исчезла. Я с ужасом наблюдала, как он исчезает, уверенная, что это навсегда и больше он не вернется.

— Не уходи, — закричала и проснулась.

На часах было два ночи. Я прислушалась к звукам, малышка спокойно спала в своей комнате. А вот мне было не до сна. Осознание навалилось снежным комом, как истина, которую я всегда знала, но не разрешала себе признать. Он нужен мне. Не потому, что так удобно или правильно. А просто нужен такой, как есть. И я сделала все, чтобы оттолкнуть его. Растоптала его чувства, которые старательно не замечала.

В воскресенье мы с Соней прогуливались, пока легкий дождик не заставил спрятаться за столиком одного из кафе. Заказала себе капучино, а бутылочка для ребенка всегда была с собой. Соня с деловым видом что-то лепетала на своем, детском, языке, а я погрузилась в свои мысли.

За столиком напротив расположилась парочка студентов. Она сосредоточенно перемешивала сахар в кружке с кофе, а он смотрел на нее с обожанием и любовью во взгляде. И в этот момент я вспомнила то, о чем давно забыла. Как на третьем курсе учился с нами Пашка-пузырь. Свое прозвище он получил за свою внушительную комплекцию, которая едва умещалась за партой. И, наверное, это все не имело бы значения, если бы он не был тем самым Павлом Александровичем, с которым мы потом встретились в офисе одной крупной компании, ведь именно он «помог» Вадиму начать со мной роман.