Книга Под мраморным небом, страница 59 – Джон Шорс

Из раны на ухе слона текла кровь, и я поняла, что Аурангзеб продолжает злить животное. Слон бивнем поддел торговца за ноги и опять его подбросил. Бедняга упал и, волоча ногу, попытался отползти, но слон опять настиг его. Под улюлюканье толпы огромная нога опустилась на грудь торговца. Тот закричал в смертельном ужасе. Слон надавил на грудь бедняги, и она вдруг расплющилась.

Два других слона столь же жестоко расправились еще с двумя преступниками. В живых оставались еще трое. Два слона занялись двумя из них, а мальчик в это время, опустив голову, судорожно царапал виски. Аурангзеб поиздевался над ним, после чего направил на него своего слона. Вскочив на ноги, мальчик попытался скрыться в толпе, но его вытолкнули в центр двора. Он еще раз попробовал бежать, но его сбили с ног.

Мне было ужасно стыдно за своих соотечественников, печаль сдавила мое сердце. Эти образованные, ученые люди не должны были здесь находиться, не должны были кричать, требуя мучительной смерти для ребенка. Не в силах больше выносить это варварство, я повернулась к отцу. Его лицо дрожало от отвращения.

— Пощадите ребенка!

— Прости, дитя мое, уже слишком поздно, – проговорил отец.

— Слишком поздно? А что сказала бы мама? – крикнула я.

Мой вопрос потряс его до глубины души. Он на мгновение замер, будто пробуждаясь ото сна. Потом встал со своей подушки и объявил во всеуслышание:

— Ребенка помиловать!

Аурангзеб, ослепленный жаждой крови, с трудом остановил своего слона, затем, сидя на его шее, повернулся всем туловищем и посмотрел на меня. Я поняла, что он слышал мой возмущенный выкрик. Я боялась гнева Аурангзеба, но мне было до того противно быть его сестрой, что впервые в жизни я плюнула – изобразила некое подобие плевка, направленного в его сторону. Мужчине такое сошло бы с рук. Но я была женщина, и в тот день многие вельможи стали свидетелями моего поступка. Теперь они знали, какого я мнения об Аурангзебе. Одни стали насмехаться надо мной, другие – плеваться, демонстрируя свою поддержку.

Аурангзеб расправил плечи; он был в бешенстве.

— Преступник виновен...

— Он ни в чем не виновен! – резко перебил его отец.

— Ни в чем?

— Во имя Аллаха, довольно! – крикнул отец. – Он всего лишь ребенок!

Последний раз отец так кричал много лет назад, и еще не было случая, чтобы он прилюдно повышал голос на кого-либо из своих сыновей. Мгновение Аурангзеб оставался неподвижным, словно все еще раздумывал, не убить ли мальчика. Потом, едва заметно кивнув, сказал:

— Будь по твоему, мой повелитель.

Отец жестом дал понять, что казнь окончена, и молча покинул беседку. Слонов повели прочь, толпа начала расходиться. Потрясенная случившимся, я прислонилась к столбу беседки. Дара приблизился ко мне сзади и положил руку мне на плечо. Он ничего не говорил, но стоял рядом.

— Нельзя было так, – пробормотала я.

— Ты поступила правильно, сестренка.

Испытывая подавленность, я понурилась:

— Почему Аурангзеб хотел убить ребенка? Разве мы его мало любили? Разве мы...

— Мы ни в чем его не обделяли.

Я не могла с ним согласиться, ибо жестокость, которую проявлял мой брат, произрастала от недовольства. Но я не знала, как выкорчевать этот корень зла. Мы стояли не шевелясь. Рабы приводили двор в порядок – выносили обезображенные мертвые тела, мыли окровавленные плиты, жгли сандаловые благовония, чтобы заглушить тяжелый запах навоза и мочи.