Книга Под мраморным небом, страница 13 – Джон Шорс

Мама придвинулась ближе к нам, откинувшись на длинные округлые подушки, которые были подложены нам под спины. Протянув руку, она поправила на моей голове изумрудную черепашку, с помощью которой крепилось покрывало.

— Ты хорошеешь, Джаханара, – сказала мама. – И что более важно, в тебе просыпается ум.

Мое лицо поэты никогда не будут воспевать, как мамино, но я надеялась, что унаследую хотя бы капельку ее мудрости.

— Правда?

— Будь это неправдой, я бы так не сказала.

Отец наклонился к маме и вновь наполнил ее чашу вином. Я тысячу раз видела, как он это делает, хотя даже у менее знатных вельмож это была обязанность слуг. Однако отец предпочитал сам ухаживать за мамой. И если большинство мужчин знатного рода окружали себя молодыми наложницами, то отец любил проводить время наедине с мамой. К другим своим женам он был добр, но навещал их нечасто. Я, хоть и была еще мала, хорошо понимала, что такая любовь, как у отца с мамой, это редкий дар, и неоднократно спрашивала себя, доведется ли и мне испытать подобное счастье. Трудно было представить, чтобы я когда-либо познала блаженство такой любви, стала бы достойной такого человека, как мой отец.

Утомленная, я смежила веки, прислонилась к отцу. Его грудь размеренно вздымалась и опускалась, убаюкивая меня. Он стал гладить меня по голове, и вскоре я уже ничего не слышала, кроме громкого непрерывного пения сверчков. Потом отец уложил меня на ковер у своих ног, подложив подушку мне под голову. Когда он поцеловал меня в лоб, я вздохнула, притворяясь спящей.

— Аллах наградил нас детьми, – прошептал отец. – Такое удовольствие их зачинать и так радостно смотреть, как они расцветают.

Я и прежде слышала об этом удовольствии и сейчас, борясь со сном, навострила уши. Наступила тишина, послышался звук поцелуя. Я приоткрыла глаза и увидела, что лицо отца находится совсем близко от лица мамы, всего лишь на расстоянии толщины пальца.

— Время идет, а я люблю тебя ничуть не меньше, чем прежде. Как такое возможно? – спросил отец. – С годами мое тело тяжелеет, теряет гибкость, руки в непогоду болят. И все же сейчас, когда я вижу тебя рядом, меня переполняет радость.

— Ты удачно женился, – озорным тоном произнесла мама. – Если б ты не встретил меня, то сейчас был бы уже стариком. А я, возможно, все так же продавала бы бусы вельможам, алчным мужчинам, которые думают только о том, как бы угодить своим любовницам. Мужчинам, которые думают не тем, чем нужно.

Отец хмыкнул.

— Глупцы смеются надо мной, говорят, будто я завидую им, завидую тому, что у них много женщин, – сказал он, потягивая вино; его рокочущий голос дарил мне ощущение покоя. – По-твоему, они способны понять, что ради тебя я готов отказаться от своей империи, что без тебя я был бы как сокол без крыльев?

— Тебе бы поэтом быть, – заметила мама с лукавой улыбкой, ибо отец находил удовольствие в красивых словах. – И мы наверняка страдали бы от голода.

— Но, Арджуманд, большинство поэтов пишут о боли, о страданиях, о нужде. Я же мог бы воспевать только любовь – а это скучная тема, по мнению многих. Как мог бы я писать о ненависти, если ненависти во мне нет? Или о зависти? О горе? Нет уж, эти темы мы оставим для поэтов и философов. В моем мире таковых нет.

— В моем тоже.

— Так пусть пишут они, любовь моя, а мы будем жить.