Книга Под мраморным небом, страница 15 – Джон Шорс

Я продолжала читать свою историю, не закрывая книги до тех пор, пока заданные страницы не знала так же хорошо, как узоры на своих любимых платьях. Потом повернулась к маме, взглядом спрашивая ее, не согласится ли она вместе со мной прогуляться. Мама кивнула и, сопровождаемая Низамом, повела меня к выходу.

— Кто написал «Акбар-наме»? – внезапно спросила она. «Акбар-наме» – это биография моего прадеда, Акбара^[9], самого почитаемого из наших прежних императоров.

— Должно быть, писатель.

— Джаханара!

— Писатель по имени Абу-л Фазл^[10].

Мама поправила на мне покрывало.

— Простого ответа было бы достаточно, – заметила она.

— А ты всегда отвечаешь просто?

Мама опустила руки, ее лицо смягчилось. Она улыбнулась, ласково подтолкнув меня, и ответила:

— Только чтоб доставить удовольствие твоему отцу.

Вскоре мы зашагали через базар. Под навесами томились десятки торговцев – усталых мужчин, сидевших за железными весами. На их прилавках можно было увидеть вязки сушеной рыбы, рулоны шелка, статуэтки из сандалового дерева, благовония и, конечно, плетеные корзины с пряностями. Индийцы всегда любили специи. Если не пропитать карри или шафраном сыр из козьего молока или шпинат, они не станут их кушать.

Благоухание приправ смешивалось с запахами, исходившими от других товаров над каждым отдельным прилавком. Обоняние услаждали самые разные ароматы – свежего наана^[11], жарящегося барашка, цветов, жированной кожи, духов. Порой душистые ароматы заглушались менее приятными запахами, так как высокие стены мешали выветриваться смраду пота, горящего навоза, пороха, мочи и заточенных в клетки животных.

Мама из вежливости останавливалась у прилавков, рассматривала товары, но купила только пару сандалий для Низама.

— Ты будто не в себе, Джаханара, – сказала она, когда мы вышли с базара. – Чем ходить в смятении, лучше бы сказала, что тебя гнетет.

Меня смущало, что мама так легко читает мои мысли.

— Конечно, мама, – неуверенно проговорила я. – Просто... в последние дни мы только и делаем, что учимся.

— И что ты предлагаешь?

— Моя подруга Ладли...

— Та девочка, что помогает на кухне?

— Да... Ладли собирается на речку, и она приглашала меня пойти с ней.

— Сегодня?

Я кивнула, и мама задумалась. На ее ступни оседала пыль. После недолгой паузы мама сказала:

— Только если возьмешь с собой братьев. Вам нужно быть вместе.

— Но Аурангзеб жесток к Ладли.

— Вам незачем купаться вместе с твоими братьями, – сказала мама. – В конце концов, негоже мальчикам и девочкам купаться вместе. – В ее голосе слышался нескрываемый сарказм. Я была привычна к подобным замечаниям, ибо мама презирала условности нашего общества. Если мужчины жили в свое удовольствие, то женщинам была отведена роль их теней. Они были вынуждены прятаться от света, повторяя только движения своих мужей.

А мама ненавидела тень!

Императрица была одной из немногих женщин в Хиндустане, которые могли делать почти все, что пожелают. Конечно, она не носила мужское платье, зато говорила как мужчина, не боясь высказывать свои мысли. Отец ей потакал, и потому обычно она вела себя сообразно собственным понятиям о том, что хорошо и что плохо. Я старалась быть такой же смелой как мама, но больше, чем она, беспокоилась о том, как бы не обидеть старших.