Книга Звезда Давида, страница 47 – Константин Волошин

— Ты с ума сошёл, Егорка! Не забывай, что я жду твоего ребёнка.

— Ещё рано, моя ненаглядная! А ты тоже меня удивила. Где это ты так научилась? – В его глазах светилось подозрение.

— Я ведь была наложницей, а перед этим нас обязательно обучают. Так что нечего удивляться. Разве у вас не учат молодых девочек ублажать мужчин?

— Нет, что ты! Потому мне удивительно такое твоё поведение.

— Тебе не понравилось? – испугалась Гузель.

— Как не понравилось! Я просто оглушён от твоих ласк, Гузель! Можно с ума сойти от такого твоего умения! Наши бабы так не умеют, хотя изредка что-то в таком роде могут себе позволить. А молодые и вовсе ничего не смыслят.

Всё же они начали мыться, тёрли друг друга мочалками, Егор слегка походил берёзовым веником по покрасневшему телу Гузель. Она вскрикивала, ругалась, потом затихла, лишь прошептала блаженно:

— Ты уж не очень сильно старайся, Егорка! Больно ведь!

— Ничего! Потерпи маленько. – И, бросив веник, принялся ласкать горячее тело Гузель, стараясь довести её до крайней степени возбуждения. Это ему удалось очень быстро, и они опять в блаженном экстазе отдались друг другу.

Прошло не меньше двух недель, и жизнь молодых наладилась. Егор продал немного украшений из своего запаса. Этих денег хватит для жизни на несколько месяцев, как он полагал.

— У меня был разговор с Никитичем, – как-то заметил Егор. – Предложил работу. Даже две. Теперь ломаю голову, что выбрать.

— И что за работа? – поинтересовалась Гузель.

— Приказчиком у него поработать или податься в острог к воеводе. Обещал десятником устроить в дружину. Тож заманчиво. Можно добычей себя вознаградить. Да и харчи дармовые, ещё какую деньгу обещает.

— Лучше к Никитичу, Егорка. Страшно быть у воеводы. Могут поранить или ещё что.

— Там видно будет, – неопределённо заметил Егор. – То мне по душе, к тому же кругом голод, неурожайный год выдался. А так у меня будет дополнительный прибыток. Ладно, это не сейчас будет. Можно подумать.

— А тебе ничего не дал Никитич? Обещал по прибытии.

— Пока ничего, но сам вспомнил и просил подождать. Думаю, что он мужик сурьёзный, слов на ветер не бросает. Авось ещё вспомнит. Напоминать не стану.

— Ну и правильно, – согласилась Гузель. – Лучше жить самостоятельно и свободно. А мы всю зиму тут будем жить?

— А что такое? Мне нравится. Летом посмотрим, как пойдут наши дела. Тогда и будем думать. Пока рыпаться не стоит. Герасим не гонит, я ему помогаю во всём, и жаловаться на меня у него нет причин. Да и ты ещё не свыклась с нашими порядками и обычаями. Тебе трудно самой тут управляться.

— Мне всё же так тоскливо, Егорка! – опустила она глаза. – Здесь так всё неприятно мне, страшно и холодно. Все закопчённое, грязное. Я ведь мало что умею делать по хозяйству. Куры, корова – всё это для меня ново и страшно. Мне боязно!

— Ладно, не горюй! Если дела мои пойдут лучше, то можно податься в город.

— А что это изменит? Всё то же самое будет. Эти грязные брёвна на каждом шагу. Тараканы, мыши и копоть с паутиной! Убирать не успеваю.

Егор обнял Гузель, приласкал, спросил всё же:

— А чего бы ты хотела?

— Хотела бы к теплу поближе, – просительно глянула в его глаза.

— Лето и у нас тёплое. А в Хлынове, откуда я, так и лето часто бывает холодное. Тут намного теплее. А зимы у нас такие, что дух захватывает. Посмотрим, как будет тут.