Книга Невероятный сезон, страница 135 – Розалин Ивз

— Прошу, – сказал он.

Что-то в простоте его просьбы тронуло ее больше, чем могли бы витиеватые возражения.

— Хорошо, – согласилась она, подозревая, что пожалеет о своем решении. – Полагаю, вы можете присоединиться ко мне.

— Я бы предпочел разговор наедине, – сказал он, глядя на горничную. – Мой экипаж неподалеку, а мой грум – осторожен.

Грация не отвечала.

— Прошу, – повторил он.

Она вздохнула и отправила Мэри домой в экипаже отца, велев сообщить маме, что планы поменялись. Мистер Левесон предложил ей руку, и она по привычке приняла ее, тут же пожалев об этом. От такой близости его тепло разлилось по ней и принесло с собой прилив жара, не имевшего ничего общего с температурой его тела, а связанный с ее. Черт возьми, почему физические ощущения управляются не интеллектом, а телесными реакциями? Если бы это зависело от нее, она реагировала бы только тогда, когда разум указывал на необходимость этого. Хотя, поразмыслив, она признала, что некоторые действия – например поцелуи – стали бы гораздо менее приятными, будь они исключительно рациональны.

— Вам понравилась лекция?

— Понравилась, – ответила она. – Хотя, признаю, я нахожу странным, что в наших собственных телах еще так много того, что мы не понимаем. Как легкие узнают, когда нужно набрать воздух, или почему сокращается сердце? Как получается, что мои глаза моргают рефлекторно, но я также могу открывать и закрывать их по собственному желанию?

Охваченная растущим энтузиазмом, она почти забыла, с кем разговаривает, и, только когда увидела едва заметную улыбку в уголках его губ, разволновалась и замолчала.

— Мне докладчик показался несколько напыщенным, – сказал мистер Левесон, – но я рад, что вам понравилось.

Грация почувствовала унижение. Зачем он настоял, чтобы проводить ее домой, если ведет себя так покровительственно? Они подошли к его экипажу, коричнево-кремовому фаэтону, к которому она уже привыкла. Она подумала, слегка развеселившись, что это зеленое платье для прогулок не так идет ей, как то, в котором она была в первый раз, когда они поехали кататься.

Мистер Левесон помог ей забраться в экипаж, затем опустился рядом на сиденье и взял поводья. Грум, державший лошадей под уздцы, забрался на сиденье позади.

Какое-то время они молчали, пока мистер Левесон был занят, направляя фаэтон по запруженной улице у Соммерсет-Хаус, а Грация пыталась не поддаваться панике. Ее мозг услужливо прокручивал всевозможные сценарии, при которых эта встреча могла закончиться катастрофой. Наименее тревожным вариантом была дорожная авария, которая позволила бы ей вернуться домой в одиночестве.

Наконец мистер Левесон сказал:

— Я прочитал вашу статью.

Грация скрестила руки на груди, жалея, что не может сжаться еще больше.

— О?

— Это было хорошо. Даже блестяще. Если бы целью являлся кто-то другой, а не я, мне бы, возможно, даже понравилось.

Значит, ему не понравилось. Зачем он говорит ей это? Ни один автор не хочет слышать негативных отзывов о своей работе.

— Это что, какая-то форма пытки, чтобы отплатить за дискомфорт, который вы получили от ее публикации? Если так, должна сказать, это не очень галантно с вашей стороны.

Мистер Левесон удивил ее взрывом смеха.

— О, мисс Элфинстоун, мне не хватало вашей откровенности. Нет, я предложил отвезти вас домой не для того, чтобы ругать. Я действительно считаю, что статья блестящая. Пусть это послужит бальзамом для вашей уязвленной гордости. Или вы предпочли бы, чтоб я солгал и сказал, что мне понравилось то, как ясно вы обозначили границы моего мышления и гордости?