Книга Невероятный сезон, страница 133 – Розалин Ивз

— Так вот почему? – произнесла Калли, приободренная этим признанием. Адам ревновал, а не проявлял безразличие. – Но ты должен знать, жизнь, которую я хочу, включает тебя… я хочу быть с тобой, делить твою работу, иметь от тебя детей… – Ее щеки загорелись, но Адам не выглядел шокированным. Он попытался снова поцеловать ее, но она его оттолкнула. Она должна была закончить эту мысль.

— Ты женишься на мне, Адам Хетербридж?

— Я думал, ты никогда не спросишь, – сказал он, и Калли рассмеялась.

Она поцеловала его, а когда отстранилась, губы Адама были восхитительно розовыми, а дыхание – прерывистым. Калли почувствовала странную смесь гордости и нежности: она могла так влиять на мужчину, которого обожала.

— Нам придется подождать некоторое время, – сказал Адам. – Я не смогу обеспечить нас, пока мне не исполнится двадцать четыре, то есть примерно через три года, а тебе еще нет восемнадцати.

— Я готова ждать, если это означает, что смогу быть с тобой, – ответила Калли. Она изучала открытое, улыбающееся лицо Адама, и ее сердце раскрылось. – Однажды ты сказал, что я не должна целовать кого-то другого, пока помолвлена с тобой.

Адам приподнял бровь.

— Ты оспариваешь это?

Калли постаралась придать лицу как можно более чопорное выражение.

— Нет, сэр. Но поскольку я не собираюсь целовать никого другого, считаю, вам придется поцеловать меня снова.

Адам засмеялся и наклонился. Все еще улыбаясь, Калли ответила на его поцелуй.

Это, думала она, и есть счастье. Не будущая возможность, а нечто такое, что есть сейчас. И с Адамом, она надеялась, будет всегда.

Грация

Согласно данной точке зрения в отношении водорода, следует, что среди прочих горючих веществ требующие наименьшего тепла для горения могут гореть в более разреженном воздухе, чем те, которые требуют большего тепла.

Сэр Хамфри Дэви, «Философские труды Королевского общества»

Примечание Грации: Возможно, мне не стоит развивать ассоциации о горючих телах, вызванные этим замечанием.

Улыбаясь, Грация положила на туалетный столик письмо от Калли. Сестры Обри не собирались возвращаться в Лондон в этом сезоне: Калли решила остаться дома рядом с Адамом, да и слухи о Талии еще не утихли. Но Грация не могла сердиться на них. Калли была счастлива, ее слова почти светились со страницы, которую она полностью исписала, и этого было достаточно. Талия снова начала писать стихи. Она приложила копию одного к письму Калли, ее дикие каракули разительно контрастировали с аккуратным почерком сестры.

Взгляд Грации зацепился за часы, стоявшие на туалетном столике. Боже, неужели уже столько времени? Она опоздает. Грация начала подниматься, когда вспомнила о прическе. Точно. Она поднялась в комнату, чтобы привести в порядок волосы, но отвлеклась на письмо и забыла об этом.

Дело не в том, что она считала внешность мерилом ценности человека. Конечно, нет. Но она собиралась на проводимые по четвергам лекции Королевского общества и не вынесла бы, если кто-нибудь – особенно некто Л. М. – увидел бы в ее неряшливости признак эмоционального расстройства. Или, что хуже, посчитал бы это неуважением к ученому сообществу.

Она раздумывала, стоит ли ей идти. Никто не стал бы винить ее. Скорее всего, никого за пределами ее семьи это даже не взволновало бы. Но она по-прежнему хотела посвятить жизнь естественным наукам и не могла допустить, чтобы возможность неприятной встречи с мистером Левесоном помешала ей.