Книга Судьба плетется нитями любви, страница 36 – Лео Любавич

Решение созрело внезапно, острое и жгучее, как удар хлыста. Элиза больше не могла оставаться в этом месте, пропитанном заговором и ложью. Она должна была уйти, немедленно, и рассказать все герцогу, или, еще лучше, самому Рудольфу.

Сердце колотилось в груди, словно пойманная птица. Элиза почти бежала к выходу, стараясь не привлекать внимания собравшихся людей. Каждый шорох, каждый скрип половиц заставлял ее вздрагивать, оглядываться через плечо. Она чувствовала себя загнанным зверем, которому остался лишь один выход — бежать, спасать свою жизнь.

Добравшись до массивной входной двери, Элиза уже протянула руку к холодной металлической ручке, когда резкая боль пронзила ее голову. Мир взорвался миллионами огненных искр, а затем погрузился в густую, вязкую темноту. Последнее, что она увидела, прежде чем сознание покинуло ее, — темный силуэт, наплывающий из полумрака, и блеск чего-то металлического в поднятой руке.

Падение было бесконечно долгим, словно она проваливалась в бездонную пропасть. В ушах стоял пронзительный звон, а тело стало ватным, неподвижным. Мир вокруг исчез, растворился в безмолвии и темноте. Где-то на грани сознания мелькали обрывки мыслей, словно клочья тумана: лицо Рудольфа, полное тревоги, холодный взгляд баронессы, шепот слуг, таинственные тайны Айзенберга… И понимание, леденящее кровь, что она оказалась в ловушке, из которой, возможно, нет выхода.

Копыта вороного жеребца высекали искры из мостовой, а сердце Рудольфа билось в груди с такой силой, словно хотело вырваться наружу. Тайна, которую ему открыл старый граф фон Розенберг, жгла его изнутри, требуя немедленного разрешения. Он должен был увидеть Элизу, взглянуть в ее небесные глаза и рассказать правду, какой бы невероятной она ни казалась.

Однако, подъезжая к замку, Рудольф сделал глубокий вдох и с трудом справился с порывом броситься на поиски Элизы. Долг звал его к отцу. Политическая ситуация в княжестве накалялась с каждым днем, и угроза восстания нависла над Айзенбергом словно дамоклов меч. Он знал, что герцог ждет его с докладом, и не мог позволить себе откладывать этот разговор ни на минуту.

Спрыгнув с коня, он бросил поводья конюху и быстрым шагом направился к входу в замок. Каменные стены казались ему сегодня особенно мрачными и холодными, а тишина, царившая в коридорах, давила на него своей тяжестью. Каждый шаг отдавался в его висках тупой болью, а мысли путались, словно клубки шерсти. Он представлял себе удивленное лицо Элизы, когда она услышит его рассказ, ее вопросы, ее слезы… Но он должен был быть терпелив. Сначала долг, потом — личное.

Войдя в кабинет отца, Рудольф обнаружил его сидящим за массивным дубовым столом, заваленным бумагами. Герцог выглядел усталым и озабоченным, его лицо было испещрено морщинами, а взгляд казался тяжелым и непроницаемым.

— Ты вернулся, Рудольф, — произнес он, не поднимая глаз.

— Что ты узнал?

Рудольф подошел к столу и начал свой доклад. Он рассказал отцу о своей встрече с графом фон Розенбергом, о его предупреждении о готовящемся восстании, о названных именах заговорщиков и их планах. С каждым словом лицо герцога становилось все мрачнее, а в его глазах появлялся холодный блеск. Когда Рудольф закончил, герцог долго молчал, барабаня пальцами по столу.