Книга Судьба плетется нитями любви, страница 34 – Лео Любавич

День незаметно перетек в вечер. Сумерки, словно серый туман, наполнили комнату, размывая очертания предметов. Элиза зажгла свечи, и их мерцающий свет отбросил на стены причудливые, танцующие тени. Она все еще сидела, склонившись над письмом, когда дверь бесшумно открылась, и в комнату вошла герцогиня Иоганна.

— Как ты, моя дорогая? — спросила она, ее голос, обычно звонкий и веселый, сегодня звучал каким-то приглушенным.

— Я пришла за своей шалью… и проведать тебя, — добавила она, ласково улыбаясь. Герцогиня все еще надеялась выведать у девушки подробности о ее прошлом и причинах появления в Айзенберге.

Элиза отвлеклась от письма и улыбнулась герцогине в ответ. Они поговорили о предстоящем празднике, обсудили последние светские сплетни и новости. Герцогиня, как всегда, была очаровательна и беззаботна, но Элиза замечала, что под этой маской скрывается что-то другое, какая-то тревога, которую она старательно пыталась скрыть.

Внезапно лицо герцогини изменилось. В ее глазах мелькнуло что-то непонятное — смесь страха и надежды. Элиза проследила за ее взглядом и поняла, что герцогиня смотрит на письмо, лежащее на столе. В этот момент Элизу осенила догадка. Письмо было адресовано не ей. Кто-то перепутал ее с герцогиней, вероятно, из-за шали, которую Элиза накинула на плечи, и которая принадлежала Иоганне.

Герцогиня быстро овладела собой. Ее лицо снова приняло беспечное выражение. Она прощебетала еще несколько фраз, а затем, сославшись на усталость, вышла из комнаты, прихватив с собой шаль. Элиза осталась сидеть в тишине, ощущая, как головокружительный вихрь интриг затягивает ее все глубже и глубже в свои сети. Она понимала, что случайно наткнулась на чужую тайну, тайну, которая может оказаться очень опасной.

Письмо жгло ладонь Элизы, словно раскаленный уголь. Тайна, которую оно хранило, казалась слишком тяжелой, слишком опасной. Что делать с этой бомбой замедленного действия, которая случайно попала в ее руки?

Отдать письмо герцогу? Судя по тому, какие страсти кипели за стенами Айзенберга, это письмо могло стать искрой, которая раздует пламя скандала до небывалых размеров. Рудольф, единственный человек в этом замке, которому Элиза могла хоть немного доверять, был в отъезде, и она осталась один на один со своей проблемой.

Оставался только один вариант — спрятать письмо. Но куда? Комната Элизы, маленькая и спартански обставленная, не имела ни одного укромного уголка. Каждый шкаф, каждый ящик были как на ладони. Спрятать письмо здесь означало подвергнуть себя опасности быть разоблаченной. И тут Элиза вспомнила о портрете.

Тот самый портрет прекрасной незнакомки, который она обнаружила несколько дней назад в заброшенном крыле замка. Эта часть Айзенберга была словно вычеркнута из жизни его обитателей. Длинные коридоры, покрытые толстым слоем пыли, пустые комнаты с выцветшими гобеленами и затянутыми паутиной люстрами — все здесь дышало забвением. Именно там, за портретом незнакомки, Элиза решила спрятать письмо.

Сердце ее колотилось в груди, словно пойманная птица. Она продвигалась по темным коридорам, осторожно ступая по скрипучим половицам, вздрагивая от каждого шороха. Ей казалось, что стены замка наблюдают за ней, что тени в углах шевелятся, готовые преградить ей путь. Но желание спрятать письмо, избавиться от этого тяжелого груза, было сильнее страха.