Книга Судьба плетется нитями любви, страница 32 – Лео Любавич

— Грядут большие изменения, мой мальчик, — начал он, тяжело опускаясь в кресло напротив.

— Ты слышал о событиях в Португалии?

Известие о свержении португальского монарха было подобно удару грома. Рудольф конечно же слышал об этом, но до сих пор считал эти события далеким эхом, не способным докатиться до спокойного Айзенберга.

— Там свергли монарха! Ты представляешь, какая наглость и дерзость? — голос графа дрожал от негодования.

— И это заразительно, словно чума! Революционные идеи распространяются быстрее лесного пожара. Мы должны быть готовы к подобным волнениям и здесь.

Граф Розенберг начал свой долгий и страстный монолог об опасностях, которые несла с собой революционная волна. Он говорил о разрушительной силе толпы, ослепленной ложными обещаниями равенства и свободы.

— Они жаждут крови и хаоса! Они готовы разрушить все, что веками создавалось трудом и мудростью правителей! Они не понимают, что анархия и безвластие приведут лишь к еще большим страданиям и несправедливости!

Розенберг продолжал развивать свою мысль, описывая ужасы террора, которые развернулись во Франции. Он говорил о гильотине, жадно пожирающей головы аристократов, о разграбленных дворцах и церквях, о разрушенных семьях и сломанных судьбах.

— Мы не должны повторить этих ошибок! Мы должны защитить Айзенберг от этой заразы! Мы должны сохранить стабильность и порядок, даже если для этого придется прибегнуть к… жестким мерам.

В его словах Рудольф слышал не только страх перед будущим, но и готовность бороться до конца за сохранение существующего порядка. Он рассказывал о тайном обществе Гражданина, чьи щупальца уже проникли в Айзенберг, об их подрывной деятельности и планах по свержению герцога.

— Этот Гражданин наш главный враг! Мы должны найти его и уничтожить, прежде чем он отравит умы нашего народа своими ядовитыми идеями! — в глазах Розенберга горел фанатичный огонь.

Рудольф, слушая его слова, чувствовал, как тяжесть ответственности ложится на его плечи. Он понимал, что над Айзенбергом нависла реальная угроза, и что от его действий теперь зависит не только его собственная судьба, но и судьба всего герцогства.

— Сам Кайзер готов оказать нам всяческое содействие, — продолжал граф Розенберг, его голос звучал тихо, но каждое слово было наполнено весомостью.

— При условии сочетания брака между тобой и его дочерью. Она очень мила, к слову, я видел ее при дворе.

Граф внимательно наблюдал за реакцией Рудольфа, и, естественно, от него не ускользнула тень разочарования, промелькнувшая на лице принца. Рудольф не был влюблен в принцессу Луизу, и мысль о браке по расчету вызывала у него лишь глухое раздражение.

— Вот все бумаги по Гражданину, — продолжил граф, словно не заметив реакции Рудольфа.

— Пойми, этот брак необходим, иначе мы просто погибнем. А вот документы о приданном и предложения Кайзера.

Он протянул Рудольфу толстую папку, перевязанную красной лентой. Рудольф пролистал брачный договор мельком, его мысли были далеко, и лишь затем углубился в детали по Гражданину. Каждая страница документов была пропитана тревогой, каждая строчка кричала об опасности, нависшей над герцогством.

Граф молчал, он знал, что на Рудольфа бесполезно давить. Принц должен был сам принять решение. Тишина в кабинете сгущалась, превращаясь в тяжелую, душную массу. Наконец, Рудольф прервал молчание.