Книга Мой добровольный плен, страница 79 – Евгения Кобрина

— Я могу идти сама.

— Я знаю, — было мне ответом, и Гафур продолжил меня нести.

Когда мужчина свернул в крыло дворца, где находилась его покои, я заволновалась, но промолчала. Гафур внес меня в свою спальню и бережно положил на кровать:

— Может ты голодная?

— Нет.

— Хорошо. Тогда отдыхай, — велел он и отошел от кровати.

Я привстала и посмотрела на мужчину:

— Гафур, — он обернулся. — Зачем ты принес меня в свою спальню?

Мужчина нежно усмехнулся:

— Потому что в последнее время у тебя появилась вредная привычка появляться из ниоткуда и исчезать в никуда самым неожиданным образом. Но, надеюсь, здесь, в моей спальне, ты не станешь ей потворствовать. Спи, Джуман, и ни о чем не беспокойся. Заключим на сегодняшнюю ночь перемирие.

— Давай заключим перемирие на всю жизнь, — предложила я.

— Боюсь, ты не согласишься с моими условиями мирного договора, а я с твоими, — улыбнулся Гафур. — Так что пока перемирие только на эту ночь. Спи.

— Хорошо, — ответила я и легла на кровать.

Я потянулась к волосам, медленно распустила косу, а потом устало прикрыла глаза и скинула туфли, зацепив их носками ног. На большее сил не хватило. Через пару минут я уже спала, и проснулась лишь на мгновение, когда мужские руки притянули меня в твердой груди. Я хотела что-то возразить, но нежный шепотом меня остановил и успокоил:

— Спи, Джуман, и ничего не бойся. Этой ночью я тоже вижу себя настоящего.

Наутро на меня во всей полноте обрушилось осознание всего произошедшего вчера. Я спрятала лицо в подушку и беззвучно закричала. А слезы сразу намочили лицо.

Аббас мертв.

Тагир родился.

Круг жизни замкнулся.

Но почему это не приносит никакого облегчения. Я чувствую боль, которую должна скрывать от всех. От Батул, хорошее настроение которой не нужно портить моим горем. От Рональда, который может прописать мне ненужные лекарства. От Ламис, которая просто не поймет моего горя. А самое главное от Гафура — ему, в руках которого опять находится моя жизнь, ни к чему знать, как сильно я страдаю по другому мужчине. Тем более, что теперь от него зависит не только моя жизнь, но жизнь моего не рожденного ребенка. Теперь мне нужно вести себя правильно и сделать все возможное и невозможное, чтобы после того, как родиться мой малыш, Гафур позволил его оставить. Позволил мне быть рядом с ним, а ребенку рядом со мной. Теперь это главная цель моей жизни, ради которой можно пойти на многое, если не на всё.

Я ощутила теплую руку на теле и встрепенулась. Возле меня сидел Гафур, нежно поглаживая по спине. Я быстро утерла слезы и села:

— Доброе утро, господин. Как Батул и маленький Тагир?

— С ними все хорошо. Весь гарем теперь только и делает, что заботится о них. Как моя жемчужина?

Я через силу улыбнулась и стерла остатки слез:

— Я тоже хорошо, господин. Спасибо.

Он грустно улыбнулся:

— Ночь закончилась, а с ней и наше перемирие. И ты снова начала мне врать.

Я медленно взяла мужскую ладонь и приложила к центру груди:

— Болит здесь.

Гафур внимательно посмотрел на меня и сел ближе. Через мгновение я была в его заботливых объятиях, точно маленький ребенок:

— Что мне сделать для тебя, Джуман, чтобы облегчить твою боль?

Я прикрыла глаза, понимая, что нельзя просить об этом, но все равно не сдержалась:

— Отпустить.