Книга Мой добровольный плен, страница 44 – Евгения Кобрина

Так я и жила — ходила по самой грани, стараясь не упасть и не лишиться ни жизни, ни свободы.

С самого утра я снова сидела на песке, любовалась прибоем, когда очередной приступ скрутил легкие. Я повалилась на подушки и прижала ко рту руки, а когда кашель прошёл, просто перевернулась на спину и осталась лежать на песке неподвижно, даже не открывая глаз. Я часто так делала — я любила рассматривать яркие узоры, которые рисовало солнце, слепя закрытые веки.

Неожиданно я почувствовала на себе чьи-то сильные руки, которые приподняли меня над землей и прижали к крепкому телу. Я услышала тихий шепот:

— Джоанна, открой глаза. Я не мог опоздать?

Я удивленно распахнула глаза — знакомый темный взгляд с тревогой впился в мое лицо. Аббас был здесь. Он удерживал меня, точно ребенка. Я быстро моргнула, сдерживая волну радости, которая неожиданно накрыла меня. Я чуть толкнула мужские плечи, насколько хватило сил, и скрыла неуместную радость за показной язвительностью:

— Смотря, к чему ты спешил? Если увидеть мое хладное, коченеющее тело, то ты даже рано. Приезжай недели через две.

На его лице появилась тревожная улыбка, от которой в моем животе запорхали бабочки. Мужчина заметил:

— Ты плохо выглядишь.

Я возмутилась и сильнее его толкнула. Он прижал меня крепче к себе и встал на ноги.

— Отпусти меня!

— Не командуй, Джо, — он развернулся и понес меня к дому.

Я снова хотела возмутиться, но на меня напал очередной приступ кашля. Мужчина прижал меня крепче и ускорил шаг. Аббас вошел в дом моей названой семьи и аккуратно положил меня на тахту. Я хотела встать, но ко мне быстро придвинулся какой-то седой старик. Умным, глубоким взглядом он стал внимательно рассматривать мое лицо из-под нелепых толстых очков, которые висели на носу. Я чуть подалась назад, смущаясь от такого пристального внимания. Аббас пояснил:

— Это лекарь. Он поможет тебе.

Старик отвернулся и начал копаться в своем врачебном чемодане. И только сейчас я заметила, что на нем не восточный халат и тюрбан, а европейский костюм. Я затаила дыхание:

— Вы европеец?

Доктор быстро глянул на меня и кивнул. Я подалась к нему:

— Вы поможете мне? Я дочь графа, меня похитили и…

Аббас шагнул к нам, и я оборвала свою речь:

— Он поможет тебе поправиться, Джоанна, и только. Больше не в чем. Забудь, — был холодный ответ Аббаса мне и предупреждение для врача. Суровый взгляд жег мое лицо.

Я перевела взгляд на старика, который доставал из своего чемодана какие-то врачебные инструменты. Ну, уж нет, хватит с меня лекарей и их бесполезных горьких микстур! Я не хочу выздоравливать и терять то хрупкое счастье, которое обрела здесь. Я с трудом оперлась на руки и села в постели:

— Мне не нужен врач. Уже и умереть спокойно не дадут.

Старик одарил меня лукавой улыбкой и повернулся к Аббасу:

— Если больная способна шутить, значит, она вовсе не при смерти, как вы говорили, — врач снова посмотрел на меня. — Симулируете барышня?

Я негодующе распахнула глаза и уже собиралась ответить какую-нибудь колкость, когда задохнулась в приступе кашля. Я упала на постель, а врач сдвинул брови. Он быстро придвинулся ко мне с трубкой в руках, которую приставил к моей груди. Старик прислонился к трубке ухом и стал слушать мой кашель. Когда приступ прошел, врач убрал трубку и хмуро посмотрел на Аббаса: