Книга Мой добровольный плен, страница 41 – Евгения Кобрина

— Может тебе лучше остаться в комнате, а я побуду с тобой.

— Нет, все хорошо. Не для того Ламис надела на тебя столько золота, чтобы ты покрасовалась в нем только передо мною.

Я усмехнулась, а потом серьезно посмотрела на женщину:

— Что происходит, Батул?

Она замялась, не желая говорить, но все же ответила:

— Я не хотела, чтобы ты узнала раньше времени. Кто проболтался?

— Ламис.

— Вот же болтливая курица, — я ждала, пока она продолжит. Батул сильнее сжала мои руки: — Джуман, тебе перестали давать траву, которая не позволяла семени господина укорениться в тебе. Гафур хочет, чтобы ты родила ему ребенка. Наши сыновья будут братьями, здорово, правда?

Я прикрыла глаза и отшатнулась от подруги.

— Тебе нехорошо? — она постаралась удержать меня за руки, но я встала и отошла. — Джуман, посмотри на меня. Все ведь хорошо, ребенок даст тебя успокоение, которое ты так и не смогла отыскать в своем сердце.

Я обернулась к ней:

— Успокоение! Неужели ты ничего не понимаешь? Он будет таким же рабом, как и я! А если родится девочка, что тогда? Её жизнь никогда не выйдет за высокие стены гарема? Ребенок не успокоит мое сердце, Батул, ребенок разорвет его на мелкие куски.

Женщина прижала руки к груди и умоляюще посмотрела на меня:

— Нет, ты не можешь так думать, Джуман.

— А как еще я должна думать?

Батул встала:

— Тогда постарайся принять это со смирением. Ты ничего не можешь изменить.

Я резко вскину взгляд, в котором зажегся огонь, огонь из сердца Джоанны:

— Ты ошибаешься.

Батул шагнула ко мне, с беспокойством вглядываясь в мое лицо:

— Джуман, одумайся!

— Мое имя не Джуман, — прорычала я. Она шагнула ко мне, но я предупредила: — Не ходи за мной, Батул. Подумай о ребенке, — и быстро вышла из комнаты.

Я начала срывать с себя украшение, как только вошла в свою спальню, и бросать их прямо на пол. Следом полетело ненавистное платье, и я начала яростно расплетать волосы, вырывая пряди с корнем. Когда мое тело было свободно, а волосы распущенны я быстро надела на себя свободную тунику и выглянула в окно. Дождь лил непроглядной стеной, отличная погода для моего настроения. Я быстро выскочила в коридор, пробежала по узкой лестнице, которой обычно пользовались служанки, и выбежала во двор. Я никогда не думала, что дождь в жаркой стране может быть таким ледяным, но мне было все равно. Сейчас дождь охлаждал огонь, который бушевал во мне. Я намокла мгновенно, но быстро побежала по дорожкам сада, петляя и углубляясь, чтобы вездесущие служанки не сразу меня отыскали. Ведь Батул уже наверняка послала за мной погоню. Через пару минут плутаний по саду я наткнулась на высокую каменную стену, границу моей тюрьмы.

Я больше не владела собой, все долго скрываемые эмоции нахлынули одной мощной волной. Я стала карабкаться по стене вверх, обламывая ногти и сдирая кожу на ногах и руках в кровь. Мне казалось, что если удастся перебраться за стену, я стану свободной, такой как была прежде. Но моя тюрьма была неприступной, и, потеряв все силы, я приткнулась к мокрым камням лбом, смиряясь с поражением. Мои ноги подогнулись, и я сползла на влажную траву, захлебываясь в отчаянном рыдании. Печаль, горечь и безысходность овладели мною. Я поджала к себе колени и осталась лежать на холодной чужой земле, которая навсегда останется для меня ненавистной клеткой.