Книга Мой добровольный плен, страница 3 – Евгения Кобрина

— Если передумаешь, скажи, — был его холодный ответ. — Приступай.

Я не поняла к кому он обращается, а через секунду услышала звук летящей плети…

Я облизала пересохшие губы и прикрыла глаза, вспоминая, где я и кто передо мною. И тут же услышала его легкий смешок:

— Что, уже не так сильно хочется пить?

Мне не хотелось с ним говорить и даже видеть его, и я отвернула голову в другую сторону, примеряясь со спазмом боли в спине.

— Смотри на меня, — был его тихий приказ, в котором слышалась сталь, — или соскучилась по плети?

Я непроизвольно дернулась, и снова посмотрел на мужчину. Его напряженное тело расслабилось, а суровое лицо разгладилось:

— Не забывай, кто ты и, кто я. Будешь проявлять уважение и смирение, и мы поладим.

— А если нет? — прошептала я.

— Отдам тебя на забаву матросам. Час-другой и сама запросишься на корм акулам, — его угроза была высказана таким будничным тоном, что я сразу в неё поверила.

— Можно мне воды, — попросила я и под его суровым взглядом добавила, — мой господин?

Мужчина поднялся, подошел ко мне и помог сесть. Он протянул мне свой кубок, и я пригубила сладкий тягучий сок. И только после второго глотка осознала, что полностью обнажена. Я попыталась прикрыть рукой грудь, но он отвел мою руку и сжал грудь в своих пальцах, не отрывая от меня пристального взгляда. Я стыдливо прикрыла глаза и сделала еще один необходимый глоток.

— Как твое имя? — вдруг спросил он.

Я напряглась, но ответила:

— Джоанна.

Он молчал, обдумывая что-то, а потом улыбнулся:

— Я буду звать тебя Джуман. Мой белый жемчуг (примечание автора: восточное имя Джуман имеет значение «жемчуг»).

Я прикусила губу и вместо спора просто кивнула.

— Ты девственница?

От его вопроса мои щёки окрасились в алый цвет. Руки перестали слушаться меня, и я протянула ему кубок. Он отставил его на низкий столик у кровати и, повернувшись ко мне, сжал другую грудь.

— У тебя были мужчины? — спросил он, видимо решив, что я не знаю значение слова «девственница».

Я отрицательно покачала головой, а потом быстро ответила:

— Нет, не было.

— Сколько тебе лет?

— Двадцать два.

— И ты до сих пор не замужем? — удивился он.

— Нет.

Мужчина пропустил сквозь пальцы прядь моих волос и заметил:

— Западные мужчины ничего не понимают в красоте, раз ни один из них не сделал тебя своей, — я не стала его разубеждать, пусть думает, как хочет. — Но все поправимо, немного практики и старания и ты станешь хорошей наложницей для своего господина. А пока отдыхай, — он снова помог мне лечь.

— Мой отец очень богат, он заплатит за меня…

Меня перебили:

— У меня достаточно золота, больше чем могу потратить я, мои дети и внуки. А хорошие женщины всегда ценились высоко, — мужчина погладил меня по волосам: — Ты ведь хорошая женщина, Джуман?

— Не уверена.

Он рассмеялся:

— Тебе страшно и больно, но ты не теряешь присутствия духа. Ты нравишься мне все больше, Джуман, хорошо, что я не убил тебя за ту выходку.

— Какую выходку? — осмелилась я задать вопрос.

— Ты ударила меня. Раб, напавший на господина, карается смертью.

— Вы ударили меня первый.

— Чтобы привести в чувства, ты была в истерике, — он снова рассмеялся. — Неужели я оправдываюсь перед рабыней? Уму не постижимо, — мужчина поднялся и прошел к столу, чтобы снова налить себе сок: — Наше плаванье продлится около недели, за это время ты должна привыкнуть к своей новой жизни. Я буду снисходителен к тебе эту неделю, но не дольше. Учись быстро, Джуман, или тебе придется туго.